– Снова будешь торговаться? – мужской голос совсем стал низким, точно его обладателю слова давались с трудом.
– А можно? – выдохнула Марика и съежилась.
Какая она дура! О чем только думает?
На что надеется…
Но последовавший ответ поразил её ещё больше, чем действия мужчины:
– Можно.
И тишина.
Марика растерянно моргнула и заерзала бедрами, пытаясь хотя бы опереться на руки, а не лежать безвольной куклой в неудобной позе.
Двигаться в её положение было опасно. Потому что дыхание мужчины резко участилось, выдавая растущее возбуждение.
Что было не удивительным. Она стояла «раком» перед жадным взглядом оборотня. Полностью раскрытая, ничем неприкрытая. Доступная.
Розовая притягательная плоть.
Марика сглотнула и решилась.
Двух смертей не бывает.
– Если можно тор…торговаться, я снова хочу крови. Дашь?
– Дам.
Ответ последовал мгновенно.
Марика всхлипнула и задрожала сильнее.
Николай понимал, что сошёл с ума. Что у него сорвало крышу. Причем сорвало конкретно.
Более безумного поступка он не совершал.
Теперь он точно знал, что безумие заразительно.
Вчера вечером, когда он вышел из вампирши и услышал её тихую благодарность, внутри него что-то сдвинулось с мертвой точки. Взорвалось. Рассыпалось на миллиарды частиц.
Она – маленькая в его руках… С невероятным запахом. Такая ранимая. Едва ли не игрушечная. И беззащитная.
Он – обезумивший от её сладкого запаха и невероятно притягательной щелки, складочки которой идеально обтянули его член. Сжали тесно, подарив невероятные ощущения. Ощущения, не испытываемые ранее.
Николай не знал, как поведет себя дальше. На него, взрослого мужчину, повидавшего в этой гребанной жизни достаточно мерзости, нашёл ступор. Он держал в руках избитую вампиршу и отчетливо осознавал – отпускать её он не намерен.
Только не в тот момент.
Ситуацию разрулил её обморок. Видимо, у пигалицы закончился запас прочности. Как только она начала оседать у него на руках, он сильнее прижал её к себе. Продолжая удерживать хрупкое тело одной рукой, второй застегнул джинсы, поправляя член, который продолжал находиться в эрегированном состоянии.
Ему было мало. Вожделение не желало утихать. Прошла первая страсть, не более.
Действовал Ник быстро. Решение пришло мгновенно. Не осталось ни сомнений, ни колебаний. Возможно, утром он и отзовется о себе нелицеприятно, но в тот момент он точно знал, что поступает правильно.
Всё так же, не выпуская девочку из рук, схватил легкую куртку, висевшую на стуле, и накинул на обнаженное тело.
