Это её жизнь и её выбор.
Ник, полностью раздевшись, направился к бельевому шкафу. Марика, молча наблюдавшая за его действиями, нахмурилась. Что он там позабыл?
Оказалось простынь.
Порывистыми движениями он оторвал от белого полотна две длинных полоски, швырнул ненужную более ткань на паркет, и в два прыжка оказался рядом с кроватью.
Продолжая тяжело дышать, прошёлся взглядом по обнаженному трепещущему телу девушки. И тихо начал говорить:
– Никогда не был сторонником садо-мазо. Ненавижу, когда причиняют боль женщине.
Даже врагу. Не собираюсь причинять боль и тебе, – сглотнул ком в горле, отчего его кадык дернулся. – Особенно тебе. Ты…, – он снова не смог связно продолжить фразу, остановился, перевел дыхание. – Но ты пробуждаешь во мне странные желания. Ты принадлежишь к роду, который я должен ненавидеть. Я и ненавижу. Но тебя… Тебя я хочу. Очень сильно. До ломоты в яйцах. Кажется, если не получу сейчас же, рехнусь. И я намереваюсь тебя получить. Но я хочу тебя привязать. Странное треклятое желание, не дающее мне покоя вот уже несколько дней, – тут Ник ядовито усмехнулся.
– Да, милая, ты сбежала от меня, и я намеревался тебя найти. А ты сама пришла… Снова пришла в логово зверя. И теперь ты полностью в моей власти.
От его слов Марику бросало то в жар, то в холод. Соски затвердели и теперь гордо венчали соблазнительные холмики грудок. И без того плоский живот судорожно втягивался. Вытянутые ноги подрагивали.
Но Марика не шелохнулась. Как зачарованная смотрела на мужчину. На его красивое, именно суровой красотой, лицо.
На крепкую шею. На стальные мышцы на плечах и руках. На широкую грудь, с отчетливо видимыми шрамами. На живот с «кубиками» и с соблазнительными порослями черных волос, стремительно убегающих в пах. На гордо вздыбившейся член с розовой головкой, на которой выступила жемчужная капелька, ярче всяких слов подтверждающая его нестерпимое желание.
Он собирался её привязать…
О, да…
Марика была согласна.
Она прикусила губу и прикрыла глаза.
Медленно, очень медленно, не делая резких движений, Марика подняла руки и вытянула их над головой.
Точно говоря – привязывай."
"И Николай, нависнув над ней, стараясь пока даже случайно не соприкоснуться с её молочной кожей, аккуратно, но крепко завязал ткань на каждой кисти, после чего второй конец ткани привязал к столбикам на кровати.
Рывком спустился вниз и замер в области лица девушки.
Та открыла глаза и снова робко улыбнулся.
Всего несколько дней назад подобная улыбка выбила почву из-под ног.
