Но откуда тогда взялись нежные нотки?
Они сидели в огромной ванне. Снимали напряжение после длительного занятия сексом. Николаю удалось сделать то, что не получалось ни у кого ранее – Марика билась в его руках, кончая. И сдавленно стонала: «Ещё»…
Маленькая и хрупкая вампирша.
Его пара.
Девушка, пыльной стороной ладони, размазала слёзы по щекам и послушно перебралась к нему, в кокон теплых сильных рук. Спиной облокотилась о его грудь и позволила начать мыть себя."
"– Нас освободили через семь месяцев, – тихо продолжила она рассказ, наблюдая, как длинные пальцы намыливают мочалку и скользят по её коленке.
– Верескам скрыться не удалось. Дедушка вырезал весь клан. На корню. Не пощадил никого. Мама ушла в себя. Увидев дедушку, кинулась к противоположной стене камеры и замычала. Её психика не выдержала. Она сошла с ума. Больше мы от неё не услышали ни слово. Через два года она перерезала себе вены и кровью написала на стене зала имя отца. Написала пятьдесят четыре раза. Нам не удалось её спасти. Её похоронили в нашем семейном склепе.
Спустя два дня после её похорон, я впервые почувствовала, что не в состоянии утолить голод обычным образом. Я пила и не насыщалась. Мне требовалось ещё и ещё. Тогда Дарий предложил попробовать кровь оборотня. Я согласилась, у меня не было особого выбора. Страх перед голодом и жаждой был сильнее. Я-то знала, к чему может привести неутоленная жажда. Как понимаешь, кровь оборотня мне идеально подошла. На тот момент война между нашими расами закончилася, и Дарий мог заключать договоры.
Помимо оборотней, он приглашал ко мне различных врачей. Кто только меня не исследовал! Какие только нелепые диагнозы мне не ставили! Мне было всё равно. Я-то знала, откуда берет ростки моё странное заболевание. Всё здесь, – Марика дотронулась до головы. – Я не сошла с ума, как мама. Я справилась, выжила, но… Осталась искалеченной, юродивой на всю жизнь.
Ник осторожно прошелся мочалкой по внешней стороне бедра девушки, а у самого в голове билась лишь одна мысль: «Ты – ничтожный ублюдошный сукин сын, Ник!»
Вспомнилось всё.
Как она зашла в его бар.
Как парни начали глумиться над ней.
Как она улыбнулась первому подсевшему к ней оборотню.
Как страх впитался в воздух и резанул его естество.
Она хотела есть. Боролась со своими кошмарами. Стремилась выжить любой ценой.
А он…
– Ты никогда больше не испытаешь голода, – выдавил он из себя и склонив голову, поцеловал её плечо. Поцеловал не как собственник. Не как потребитель.
