Она сразу же вспомнила каков он, когда обнажен.
И подавила порыв.
Сделала ещё один шаг в его направлении.
– Нет. На шкуру ложись. Перед камином. И ноги разведи. Широко. Чтобы я видел тебя.
У Агаты всё оборвалось внутри. Вот так всегда! Спокойный, сдержанный, не терпящий возражений.
В первые вечера она пыталась спорить, насмехаться, показывать, что и она может быть крутой. Итог? Или она оказывалась под ним, или он говорил «нет». Причем, говорил так, что она на самом деле понимала, что он не изменит решения, как его не соблазняй.
Поэтому, если она хотела получить оргазм именно с ним, ей приходилось подчиняться.
Она обзывала себя разными матерными словами, среди которых шлюха и подстилка были самым мягкими. Но неизменно возвращалась к тому, от чего начиналось – к страсти.
К безудержной страсти к этому оборотню.
Захар был огромным в волчьем обличье. Не просто крупным. Её он превышал раза в два с половиной, а среди волчиц она была не хилой самкой. И она знала – пожелай он её уничтожить, разорвет одним рывком.
"
"Гордо вскинув голову и ступая на носочки, Агата подошла к шкуре медведя и грациозно опустилась на неё.
Легла на спину, ничуть не стесняясь своей наготы.
И развела ноги.
Лишь после этого Захар обернулся и посмотрел на неё.
Его глаза алчно вспыхнули, когда он увидел желанную плоть.
И учуял запах возбуждения.
Агата была готова принять его.
Но не так быстро.
Он, взяв открытую бутылку с вином, направился к девушке. Не без удовольствия заметил, как бисеринки пота выступили у неё на висках и лбу.
Агата испытывала волнение, и огромным усилием воли пыталась скрыть испытываемую неловкость. А, возможно, и поднимающуюся ярость.
Захар знал, что она ненавидит себя, за то, что приходит к нему. Сначала испытывал к ней жалость, теперь ничего, кроме желания показать зарвавшейся девочке, что, прежде чем кому-то бросить вызов, надо правильно рассчитывать силы.
– Вина? – лениво поинтересовался он.
Агата вытянулась на шкуре.
Кто бы ей сказал, что она начнет течь лишь от одного взгляда мужчины, подняла бы на смех.
А тут….
Тут она плавилась, и ничего не могла с собой поделать. Главное – не хотела.
– Я люблю красное вино.
– Знаю.
– У тебя в руках бутылка сухого, – презрительно заметила Агата и чуть-чуть повела бедрами.
Так, чтобы Захар не расслаблялся.
Ни один мускул не дрогнул на мужественном лице Древнего.
Но он заметил её движение. Он всё замечал.
– Я люблю сухое.
