Он же всех здесь положит теперь.
За нее.
За бледность эту, за кровь на красивой сорочке.
Просто всех, кого на пути встретит.
А Кочегара – с особым удовольствием. Терять уже нечего. Все равно не жилец, так хоть душу отведет напоследок.
Не хотелось, конечно, Княгиню оставлять на ее тупореза-братца, но он, вроде, уже в адеквате. Другого выхода все равно нет.
- Ты это… - Он поднял предупреждающий взгляд на Кореева, - осторожно, смотри. И, если я не вернусь… Сделай так, чтоб у нее все было. Ты ей по гроб жизни теперь должен, тварь.
Кореев сжал губы, кивнул.
И вышел прочь, не оглядываясь, бережно прижимая сестру к себе.
Розгин проводил его взглядом.
Вышел в коридор. Голоса приближались.
Он выдохнул. Повел плечами.
Ну вперед, ребята.
Дамы приглашают кавалеров.
Исповедь брата.
- Улька, я гад, я такой придурок, ты прости меня, Уль…
Кирилл нервно курил, смотрел на меня мало, в основном, в сторону. И говорил. И, чем больше говорил, тем больше я чувствовала себя виноватой. Что не увидела вовремя, что не уберегла.
Но разве убережешь от такого?"
"- Понимаешь, Лиза, она… Черт… Она была другой. Ну, ты же знаешь, какие бабы в нашем кругу? А она… Вообще другая. Светлая такая, как солнышко. Я ее как увидел… Сразу понял, что мое. Сразу. Был уверен, что она – девственница, стыдливая такая, от подарков отказывалась, на побрякушки смотрела равнодушно. Улыбалась, говорила, что ей нравится, как я… Черт, ей все нравилось, что я делал. И плевать было на бабки. Я тогда с ума сошел.
Веришь? В несколько дней. Думал, вот оно… Чудо. Чудо случилось, нашел свою женщину. Понимаешь?
Я кивала. Да. Брат всегда был повернут немного на идее найти настоящую женщину себе, такую, чтоб правильная, чтоб детей и семью. Я не разрушала иллюзий. Да мне и не до него было. Художница-стрекоза, не от мира сего… Вот ты и поплатилась за это, Ульяна. Потеряла все.
Мы сидели в мансарде Варвары Петровны.
Кирилл принес меня сюда, не реагируя на мои требования ехать к Розгину. Помогать ему.
Он твердил, что Розгин велел ему позаботиться обо мне, что меня нельзя оставлять, возможно, меня напоили какими-то наркотиками, так же, как его.
Говорил, что Розгин сам разберется.
Я не хотела слушать. Я кричала, кидалась на брата с кулаками, пару раз опять теряла сознание от слабости и стресса. В итоге успокоилась. И теперь сидела на диванчике, укрытая пледом, с кружкой любимого Варварой Петровной ароматного чая в руках. И слушала исповедь брата.
