Водитель для дочери

Только не сейчас, когда ей хотелось быть для него лучше, чем она была на самом деле.

Еще раз затрезвонил телефон.

Ксюша скинула. Та позвонила еще раз. Она скинула еще раз и отключила звук.

— Кто-то, с кем не хочется разговаривать? — Спросил Влад.

Девушка поймала его смущенную улыбку в зеркале. Та, как ловко брошенный дротик, — попала ей в самое сердце, заставив улыбнуться в ответ. «Ну, что он с ней такое делал? Ведь даже сердиться на него было невозможно!»

— Лина. Никак не отстанет. — Ксюша вдохнула и выдохнула.

— Спроси у отца, вдруг отпустит. — Что-то в тоне голоса Влада неуловимо изменилось.

Привычная хрипотца окрасилась волнением, или ей показалось?

— Мне не хочется туда идти. — Она сжала губы.

Их взгляды соприкоснулись всего на пару секунд, но и этого хватило, чтобы щеки девушки залились яркой краской.

— Я позвоню. — Пообещал Влад, отъезжая.

— Ой, надо включить звук, — улыбнулась Ксюша, глядя вслед удаляющемуся по дороге автомобилю.

Она уже соскучилась.

Уже хотела обратно к нему. Загадала — если Влад сейчас передумает и вернется, она признается ему в любви.

«Глупая девчонка. Что же ты мелешь? Какие признания?»

— Привет. — Сказала она вдруг вышедшей на крыльцо подруге.

Сделала несколько неловких шагов, судорожно вдохнула, подбирая слова, сжала челюсти едва не до скрипа. «Что там говорят, когда очень сожалеют о случившемся и хотят помириться?»

Ксения продолжала нерешительно топтаться на месте.

— Привет. — Улыбнулась Джема, кутаясь в кардиган.

Она пару секунд водила взглядом по растерянной Ксюше, а затем с радостью шагнула вперед и распахнула для нее свои объятия.

Младший братишка, едва войдя в квартиру, небрежно бросил рюкзак на диван. Включил телевизор, сел, вытянул ноги и уставился на экран. Влад растерянно почесал затылок.

— Кончай злиться, Костян. — Хрипло проговорил он.

— Я? — Тот даже не взглянул на него. — Я не злюсь.

Владу казалось, что он разваливается на части от чувства вины. Да, он прибрался в помещении, купил продуктов, забил ими холодильник до отказа, договорился с няней, но уходить из дома, толком не повидавшись, и оставлять тринадцатилетнего пацана, недавно потерявшего родителей, одного в пустой квартире — это было очень жестоко с его стороны.

— Послушай, — старший брат присел на край дивана, — я понимаю, каково тебе сейчас. Поверь, мне ничуть не легче.

— Нет, не понимаешь! — Костя впервые посмотрел на него.

Его рот плотно сжался, губы задрожали.