Военная тайна

Тот несколько раз судорожно дернулся, но потом наркоз все-таки подействовал, и он беспомощно вытянулся.

Петронеску встал, громко выругался, потом подошел к «пожилому пролетарию» и дал ему затрещину.

— Грязная свинья! — закричал он на старика. — Ты чуть не испортил все дело!.. Кретин!..

И ударил его еще раз. «Представитель областной интеллигенции», стоящий рядом, угодливо хихикал. Он не любил старика и почему-то его побаивался.

Все еще тяжело дыша, Петронеску подошел к «интеллигенту» и, улыбаясь во весь рот, почта с нежностью, сказал:

— А вы… вы молодец!.

. Уфф… вы… вы… помогли… Дайте руку… Спасибо!..

«Интеллигент» осклабился и подобострастно протянул руку. Петронеску пожал ее почему-то левой рукой, но в тот же момент нанес ему правой, в которой был револьвер, страшный удар в висок. Тот упал, и Петронеску, наклонившись над ним, проломил ему тяжелой рукояткой череп. Это была еще одна деталь для задуманной инсценировки.

На этом предварительные приготовления были закончены.

Петронеску сел на краю воронки и предложил сесть остальным членам «делегации».

— Коротко объясню, — сказал он, — надо торопиться, хотя это шоссе совершенно пустынно. Все мы погибли от немецкой бомбы. В этой самой воронке. Ясно?

«Делегаты» молчали. Петронеску продолжал:

— Леонтьев в наших руках. Чтобы нас не искали, я решил использовать эту воронку. Для большей достоверности нам пригодятся эти два трупа. Вот почему пришлось убить их… Впрочем, человечество не так уж много потеряло… Это был тупой скот.

Теперь — скорее за работу. Вот две шашки тола, положите на них трупы и взорвите тол. К сожалению, тола на всю машину не хватит, придется взрывать некоторые ее части, а кузов машины запрятать в лесу.

Когда все было сделано, Петронеску и его спутники пошли вглубь леса и понесли Бахметьева. Шли долго, часто отдыхали и к вечеру прошли километров десять. Здесь Петронеску облюбовал подходящее местечко для привала. Это была глухая лесная поляна, расположенная, по-видимому, в самой глубине лесного массива.

Никаких признаков жилья поблизости не было. По размерам поляны ее можно было использовать для посадки самолета.

Связав Бахметьеву руки, Петронеску начал приводить его в чувство. Он дал ему понюхать нашатырного спирта. Вскоре Бахметьев открыл глаза. Он не сразу пришел в себя и с удивлением рассматривал лесную поляну, лицо склонившегося над ним Петронеску и девушек, сидящих в стороне.