Военная тайна

Он не был точно информирован о роковой дате, но по ряду косвенных признаков и намеков, которые сделал ему в Берлине Риббентроп, отдавал себе отчет в том, что война мчится на всех парах и до ее начала остались буквально часы…

Шулленбург частично поделился тревогами с женой и велел ей очень осторожно, чтобы ни в коем случае не заметила горничная, подготовиться к внезапному отъезду — собрать необходимые вещи, уложить чемоданы и т. п. Сам же он потихоньку приводил в порядок свой личный архив, уничтожая лишние документы, свои! записи и копии служебных писем.

Жена господина фон Шулленбурга, когда он велел ей готовиться к внезапному отъезду — разговор велся шепотом в их квартире, — сразу побледнела и тихо заплакала. Она не поняла, что это связано с предстоящей войной, и решила, что ее муж имеет основания опасаться опалы, отстранения от должности и, возможно, даже заключения в один из концлагерей, о которых ходили такие страшные слухи.

Шулленбургу стало жаль ее, они прожили вместе много лет, и, право, она была ему верной подругой. Чтобы успокоить жену, он чуть было не рассказал всю правду, но в последний момент испугался — все-таки женщина, кто знает, не разболтает ли она тайну какой-нибудь другой даме из дипкорпуса, и не станет ли это как-нибудь известно агентуре гестапо, которая немедленно донесет об этом в Берлин…

И, притворяясь заснувшим, подивился старый дипломат времени и режиму, наступившему в его бедной Германии, когда даже с женщиной, носившей твое имя уже столько лет, страшно поделиться тем, что тебя волнует, что не дает тебе уснуть, что неотвратимо и гибельно, как безумие, и безумно, как гибель…

Плохо спал в эти дни и господин военный атташе, осведомленный лучше Шулленбурга о подкрадывавшихся событиях.

Тогда, в день получения ордена, он расхохотался, посмотрев на свое отображение в зеркале.

Но, странное дело, это был горький, мучительный смех, и тяжесть новенького ордена почему-то не радовала, а как-то угнетала самое сердце, над которым он был приколот. Да, угнетала, хотя не так уж он был весом, этот кусочек позолоченного металла. Скверные предчувствия щемили душу господина фон Вейцеля, и он не в силах был их отогнать.