Военная тайна

А между тем нигде он не отдыхал так полно и радостно, как на рыбной ловле в лодке или на поросшем густым лесом берегу, когда вокруг стоит удивительная тишина вечернего лесного озера или глубокой, полноводной реки и все вокруг — и эти затишливые воды, и еще слышный шорох засыпающего леса, м даже изредка доносящийся, как выстрел, всплеск сильной рыбы, после которого долго расходятся круги по зеркальной глади, — вселяет чувство глубокого покоя и того особого, тихого счастья, которое всегда дает общение с родной природой, освежающее душу и тело.

В эту субботу Ларцев приехал домой рано — в семь часов вечера. Вова, предупрежденный накануне, что на этот раз они «железно поедут», изнывал от нетерпения, слоняясь по квартире и ежеминутно заглядывая в окно.

Нина Сергеевна и ее мать Ольга Васильевна заканчивали свои приготовления. В термос наливался горячий кофе, в походную сумку укладывались пироги с капустой и яйцами, добрый кус жареной баранины, яйца, сваренные вкрутую, и, чего греха таить, четвертинка водки, настоенной на красном перце с чесноком: Ларцев, который обычно не пил, на рыбалке выпивал непременно и с большим удовольствием, потому что даже в летние ночи на подмосковных водоемах, особенно ближе к рассвету, становилось очень свежо и сыро.

Как только Ларцев вошел в квартиру и наскоро пообедал, он вместе с Вовкой — без Ларцев а тому категорически не разрешалось это делать — занялся последними приготовлениями.

Было решено захватить два спиннинга — двухручный для Ларцева и легкий, одноручный для Вовки, которого Ларцев уже начал приучать к этому виду рыболовного спорта.

В специальную деревянную коробочку с внутренними гнездами Ларцев уложил отобранные блесны — ровно пятнадцать штук.

Затем были внимательно проверены десять кружков — Ларцев любил и этот вид рыбной ловли, — оснащенных плетеной леской, еще накануне старательно протертой олифой, чтобы она не намокала в воде. (К леске были прикреплены тонкие стальные поводки (чтобы щука не могла их перекусить, как это иногда бывает) с особыми грузилами и крючками — тройниками на концах, сделанными из белого металла.

Крючки были тщательно отточены «бархатным» напильником и «липли» к коже. Самые кружки радовали глаз: они были выточены из пробки и эффектно окрашены в два цвета — белый и ярко-красный специальной нитрокраской, которая, во-первых, была очень красива и заметна на далеком расстоянии, а во-вторых, абсолютно не боялась воды.