После очередного разрыва бомбы Логинов со злостью произнес:
— Весь курган разроют, мешаем им мы, сильно мешаем! — И почти крикнул мне: — Что там наши-то? Какая обстановка, попробуй связаться… Скажи, что двадцать три танка подбили…
Из-за этих разговоров я наверное и прощелкал атаку последней «штуки»! Как она подобралась? Может из-за шума мотора танка, может он двигатель сука выключил... Но напоследок, нас тряхнуло особенно сильно. И как-то почти не слышно для наших измученных ушей прозвучал так нам уже знакомый звук пушки Т-44, и через секунд пять-шесть снова взрыв и тишина.
Чуть приоткрыв люк, я осмотрелся одним глазком. Лунный пейзаж, метрах в тридцати горела «Штука», воткнувшись в землю по самую кабину и переломанным хвостом. А совсем рядом, из огромной воронки торчал ствол «сорокчетверки», самого танка видно не было, только с нагрузкой ревели пара танковых моторов — БТС вытаскивал из очень глубокой воронки Т-44.
— Как это ты умудрился земеля?
— Как первая бомба ахнула, я сразу сюда, да не расчитал сгоряча. Сильно глубоко... а с другой стороны взрывнаяволна сверху проходит, да склон не такой крутой, легче целится.
— Ты у нас штатным зенитчиком стал.
— Почему зенитчиком? Танки сегодня бил не хуже других!
— И чем, у тебя же одна шрапнель? Сам говорил, там у мостов...
— Тут такое дело, командир... — он опустил глаза и начал тереть нос. — Тогда мы бронебойные с МТО сняли на грунт, и шаманили с движком, а тут команда от тебя... ну мы и того... забыли про них. Но сейчас все пучком, вБК есть и те, и те!
— Ладно... так скалько ты сегодня танковнащелкал?
— А чего так мало? Стрелял вдвое чаще, я слышал.
— Так это... нервничал сильно, если честно то просто боялся...
— Проехали. Главное что сами живы остались и технику сберегли, а опыт... Как там Пушкин писал?
— Сын ошибок трудных...
— А самолетовсколько?
Тут наконец БТС полностью вытащил танк из воронки,при этом его напоследок хорошо качнуло, башенный непроизвольно захлопнулся и изнутри послышался громки мат. Мы пулей взлетели на броню и засунули головывбашню.
