Воевода

Среди его спутников тоже хватало людей с прошлым. Конечно, не таким ярким и горячим, то почти все они – младшие сыновья дворян, получившие в детстве сносную подготовку и знали с какой стороны хвататься за оружие.

Строго говоря, браться за оружие и проливать оружие священники не имели права. Ни католические, ни православные. Даже военные. Но был нюанс. В случае необходимости они могли сражаться, но при условии не выполнения в это время никаких таинств и богослужения. А после того, как необходимости в применении оружия более не будет, им можно будет вернуться к своим обычным обязанностям только после выполнения, наложенной на них епитимьи.

И да – братья-рыцари духовно-рыцарских орденов исключением не являлись, как некоторые могли бы подумать. Просто потому, что священниками они не являлись. Так что Игнатий де Лойола, без всяких лишний рефлексий, бросился в выделенный им домик для проживания, чтобы достать свое оружие. Он, и его люди. В путешествии всякое бывает. Поэтому оно при них имелось.

И уже через десять минут они стояли у ворот подворья Агафона, откуда выходили вооруженная толпа. Не только бойцы. Всякие. Купец и слуг всех своих успел вооружить, да выдвинуть."

"Отец Афанасий окинул взглядом де Лойолу и его спутников. Одобрительно кивнул. И жестом поманил за собой. Туда, куда служки должны были вывести верных Андрею людей. Он прекрасно знал, что в полку не все лояльны воеводе. И что хватает тех, кто спит и видит его в гробу. Но поделать ничего не мог. Ведь никаких проступков они не совершали.

Верные вышли.

Сотни две стрельцов и около двух десятков помещиков. Остальные либо решили воздержаться, либо участвовали в заговоре. Плюс разъезды и выезд в вотчину. Как-то так сложилось, что почти все помещики верные или хотя бы лояльные Андрею оказались в отлучке. Вся надежда была только на стрельцов, что связывали свое будущее с воеводой.

– Скорее! Скорее! – воскликнул один из доминиканцев. – Они подожгли хворост!

И люди устремились вперед.

Бегом.

Им попытались преградить путь, но Игнатий де Лойола выхватил свою рапиру и среди первых бросился в бой. А секунд тридцать спустя началась стрельба из пищалей. Стрельцы – подключились.

Этот импровизированный залп хоть и был дан в упор, но в разнобой и в темноте, да еще и в спешке. Поэтому упало едва десяток человек. Остальные же, испуганные перспективами, резко дали ходу.

У палат воеводы изначально собралось около сорока человек заговорщиков.