Воевода

Но комментировать или возражать не стал. С одной стороны, тот был прав, а с другой лезть в бочку, значит вызывать его на поединок и убивать. А зачем?

На кораблях находились такие вот диссиденты, бежавшие от французской короны. Ну и кое-какие искатели приключений из самой Испании. Там разных людей хватало. Но главное – эти люди был его дополнительным ресурсом, который позволил бы ему хорошо устроится на новом месте. И своими руками резать собственных курей под настроение было глупо…

* * *После того, как Андрей сумел повязать практически всех заговорщиков в Туле, Марфа выехала в вотчину.

Посему ей предстояло прибыть в крепость. Провести ревизию. И подготовиться. Андрей же, в случае серьезной опалы, с верными людьми, планировал отойти сначала в вотчину, а потом оттуда уходить к князю Вишневецкому. Ведь с тем у него имелась переписка и сложились, несмотря ни на что, очень теплые отношения.

Встречать же Марфу и сопровождать прибыл Петр, доставивший, вместе Данилой пленных татар.

– Что-то случилось? Ты сам не свой. – глянув на него, поинтересовался воевода.

– Беда. Никогда у тебя ничего не просил. Но сейчас не знаю, к кому податься.

– Что случилось? – с нажимом повторил вопрос Андрей.

И Петр, осев на лавку безвольным кульком, начал рассказывать. Кто он. Откуда. И как докатился до жизни такой.

– Интересно, очень интересно… – тихо произнес воевода, крепко задумавшись.

– Ты мне поможешь?

– Разумеется. Так. Давай все запишем по порядку… – сказал он и взял бумагу.

Петр повторил.

Медленно. С деталями. С нюансами. И вообще самым вдумчивым образом. После чего Андрей его отпустил и сел стряпать письмо Государю.

Ситуация с этой просьбой складывалась как нельзя лучше. Если все хорошо, то можно было двух уважаемых магнатов литовских насадить на кукан и заставить сотрудничать с Царем. Или, во всяком случае, выступать проводниками интересов Руси в своих краях.

Что же до Петра, то Иоанн Васильевич по такому делу легко получит «бумажку» от патриарха Сильвестра, который признает свадьбу без свидетелей не законной. А ребенка, прижитого в таких отношениях, бастардом. А посему Петр сможет с чистой совестью вести под венец свою Прасковью. Это – самая малая плата, которую он мог бы заплатить за такой подарок.

– А ты о женщине подумал? О ребенке?

– Ты дура? – тихо и как-то задумчиво спросил Андрей.