Воевода

 – Я последний человек в городе, который желал смерти воеводе. Или ты, дурья твоя голова, думаешь, будто кто-то еще в состоянии достать денег на строительство каменной церкви? Большой каменной церкви! Зачем мне его убивать? ЗАЧЕМ?!

– Не знаю, – покачал головой Агафон.

– Хочешь, я крест поцелую в том, что не причастен к нападению. И не ведаю кто и зачем это сделал. Хочешь?

Агафон покачал головой и отвернулся к алтарю. Перед воротами, ведущими к нему еще не убрали кровь воеводы.

– Я не знаю, что и думать, – тихо добавил купец.

 – Этот убийца ведь не один был. В церкви находились его подельники. И они – уважаемые люди. Еще и ты с этим…

– Мы все растеряны, – осторожно произнес священник. – Главное сейчас не делать резких поступков.

– Боишься?

– Боюсь, что мы упустим заговорщиков. Они ведь теперь начнут действовать открыто.

– Ликаны и масаны, кто это? – сменил тему купец. – Никогда о них не слышал.

– Если бы я знал. Но очевидно, что-то дурное, раз для них серебро губительно.

Агафон молча встал и не прощаясь вышел.

Понурый. Афанасий же, бледный как мертвец, проводил его до дверей. И с огромной тревогой смотрел за тем, как тот проходит между помещиков. И молчит. То есть, не обвиняет священника во всех смертных грехах.

А одно слово могло возжечь пожар. Ибо настроения среди помещиков были такие, что они любого бы растерзали, если узнали о причастности этого любого к нападению на их любимого воеводу. Даже те, кому Андрей не сильно нравился, помалкивали…

Глава 7

1555 год, 7 ноября, Москва

– Что там дальше? – устало зевнув, спросил Иоанн Васильевич.

– Государь, – вкрадчиво произнес дьяк, – от твоего верного слуги грамотка пришла.

– Что за грамотка?

– Предупреждает тебя о том, что воевода тульский на тебя хулу возводит.

– Опять? Что в этот раз?

– Пишет, что Андрей болтает, будто бы ты Государь, не настоящий. Ибо не в силах сам титулы дарить. И Кесарь ромейский в том тебя выше непревзойденно. Да и не Кесарь, а даже простой баронишка ляшский или мадьярский.

– А кто прислал сию грамотку?

– Князь Белевский[7].

– Это где же он услышал, что Андрей болтает? Сидит же безвылазно в своем городишке. Али слухи какие повторяет словно баба базарная?

– Того мне не ведомо и в грамотке не писано."

"– А грамоток то много уже… ой много… и во всех одно и тоже. Словно кто-то один их где пишет, да от чужого имени рассылает. Чудно.

– Так можа и правда болтает? Дыма без огня не бывает. Человек он лихой.

– Лихой, но не дурной. Не забывай – он в прошлом князь.