Воевода

Вторая – мертвые после смерти могут наблюдать за живыми.

– Ясно, – словно бы нехотя кивнул Игнатий де Лойола. – Может быть у вас есть какие-то предположения, относительно личности Алисы?

– Увы… – развел руками брат Доминик. – Поэтому мы к вам и решили обратиться. Мы точно знаем, что она недурно справляется с управлением замком. То есть, явно имеет опыт и подходящее образование. Занимается ткачеством. Ведает как ткутся ковры. Умеет читать, писать, считать. Знает несколько языков.

Игнатий встал.

Вышел из-за стола. И медленно подошел к окну.

Там, вдали плыли высокие красивые облака, сквозь которые выглядывало тусклое солнышко. Время близилось к закату, и какая-то хмарь присутствовала, смазывая картинку. А может быть сказывалась старость, и он уже толком не видел всю красоту небес. Черт его знает. Во всяком случае Игнатий о том не задумывался. Все его мысли оказались прикованы к далекой земле на востоке, где, по его мнению, творились настоящие чудеса и чувствовалось божественное присутствие.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Я помогу вам.

– Премного благодарю, – вполне искренне произнес брат Доминик.

– Я сам туда отправлюсь.

– Что? – несколько опешил его собеседник.

– Святой престол в сомнениях относительно личности и природы этого человека. И я лично проведу эту проверку. Заодно попробую пролить свет на вновь открывшиеся обстоятельства.

Глава 8

1555 года, 1 декабря, Тула

Формальное начало зимы было далеко не ее фактическим началом.

Во всяком случае, первого декабря уже лежал снег и не первый день. Понятно, что тонким слоем. Однако он был, и он не таял от любого чиха, так как земля уже в достаточной степени остыла. И даже вода по реке стянулась первым хрупким льдом, который днем уже держался, не разрушаясь. Так что еще немного и можно будет использовать ее в качестве ледовой дороги.

Андрей выжил.

Несмотря на изначальное воспаление слепой колотой раны. Рассечение и чистка солевым раствором очень помогли.

И плечо потихоньку заживало."

"Причем, судя по всему, яд какой-то на кинжале если и имелся, то он либо потерял свое действие в значительной степени, либо преимущественно остался на ткани. Во всяком случае Андрей во время своего лечения, и даже в первые его дни, явных признаков сильного отравления не наблюдал. Что, впрочем, не мешало ему раз за разом проговаривать факт отравленного оружия. Повторение ведь, как известно, мать учения.