Вояж с морским дьяволом

Кроме женщин, в помещении крутились и дети: от совсем маленьких, грудных (те ползали по многочисленным коврам на полу), до семи-, восьмилетних.

Таня попыталась заговорить со своей провожатой по-английски. Та развела руками: мол, не понимаю. Садовникова обратилась к ней по-французски – тот же эффект. Чем черт не шутит, спросила по-русски – однако тетка не владела и языком родимых осин.

Женщины в пещере смотрели на вновь прибывшую с нескрываемым интересом. Обменивались друг с дружкой репликами по-арабски.

– Ну что вы глазеете? – обратилась Татьяна ко всем по-английски. Плевать, что это прозвучало невежливо. А обсуждать между собой ее прелести на непонятном языке – вежливо?! – Может, лучше поговорим? – спросила она. – По-английски, по-французски, по-русски? А?

Ее реплику выслушали со вниманием, а потом самая молодая – та, что со шрамом через щеку, – вымолвила на ужасном «инглише»:

– Английский… никто… не говорить…

Вскоре Танина провожатая исчезла за ковром, ограждавшим вход, а через пару минут вернулась с пиалой, наполненной пловом.

Молодая с багровым шрамом, взявшая на себя роль толмача, пояснила:

– Есть… Пожалуйста.

Она придвинулась поближе к Садовниковой. Ее черные глазенки сверкали любопытством.

– А ложка? Вилка? – спросила Таня и сделала соответствующий жест.

Татьяна, стараясь выговаривать слова медленно и точно, осведомилась у нее:

Та поняла, кивнула, вытянула вперед два пальчика:

«Ужас!» – внутренне передернулась Таня.

Девочка с багровым шрамом кивнула:

– Чья? Того старика с седой бородой?

Девочка не поняла, развела руками.

И тут снова явилась сопровождающая – начальница гарема, что ли? – стала бранить малышку и чуть не за руку оттащила ее от Садовниковой.

Прочие женщины, не перестававшие бросать на Таню любопытствующие взоры, с интересом наблюдали за происшествием.

Главная хмуро ткнула пальцем в плов, потом указала на рот: ешь, мол. А после сделала еще один знак, весьма красноречивый.

После этой угрозы Таня уже не чаяла выбраться из пещеры. Минуты и часы тянулись бесконечно. Женщины продолжали наблюдать за европейкой и исподтишка обсуждали ее на непонятном языке.

Через какое-то время непонятно откуда – похоже, из магнитофона – прокричал муэдзин, и женщины деловито стали опускаться на ковры.