Вояж с морским дьяволом

Допоздна практиковалась в самом сложном: становилась на надувной матрас (имитация полета) и пыталась разливать горячий кофе, не пролив при этом ни капли. Кофе расплескивался, а Татьяна злилась – и на Володю Чехова, и на Ансара. А пуще всего – на себя, непроходимую дуру, которая влезла в очередную авантюру. И ведь поняла, еще пока стажером летала: в полетах, когда ты обычная стюардесса, нет решительно никакой романтики. Только дикая усталость, постоянное недовольство пассажиров, вечные сквозняки в аэропортах и болтанка в небесах.

А найти себе богатого мужа, кажется, только одной Абрамовичихе удалось. Остальным девочкам в лучшем случае предлагают встретиться в порту прибытия на съемной квартире. А то и вовсе: уединиться во время полета в туалете. Начитался народ, что на десяти тысячах метрах от секса ощущения незабываемые.

– А если рейс утренний, то пассажиры еще и злющие как черти, – просвещала Татьяну наставница. – Ко всему придираются.

Вот именно, что им, пассажирам, клиентам, – все можно. А стюардессе, обслуживающему персоналу, на все придирки полагается лишь улыбаться.

– Хотя лично я разным гадам спуску не даю, – пожимает плечами Кристина. – Мне бояться нечего, на международку без английского все равно не возьмут, а из местной не спишут.

Ну, Ансар, ну, втравил в историю! Когда не выспишься – вся авиационная романтика на нет сходит.

Но мало того, что вскакивать надо в несусветную рань – стюардессе положено быть на борту аж за два с половиной часа до вылета! Опять жизнь с нуля: первый рейс, бортпроводник третьего класса – последняя спица в колеснице.

А тебе – целых двадцать пять, и в золотой визитнице еще остались карточки с гордой должностью «творческий директор». Но тут ее былые заслуги никого не интересуют. Наставница, Кристинка, сразу предупредила: в авиации дедовщина, конечно, не такая, как в армии, но новичков строят. Во-первых, традиция, а во-вторых – когда народ построен, на него легко самую черную работу скинуть.

«Все как у нас на спортивном аэродроме», – вздохнула про себя Садовникова.

Там она, со своими четырьмя сотнями парашютных прыжков, уже старожилка. Перворазников не бьет и зубной щеткой драить унитаз в своем гостиничном номере не заставляет, но кто ей машину моет? Кто таскает от гостиницы к старту ее парашют? Ясное дело, салаги…

И вот неожиданно в роли салаги она сама оказалась. Хорошо хоть, Кристина, напарница и наставница, – тетка опытная, в каких только передрягах не побывала. И пусть стерва, но не подлая.