Вояж с морским дьяволом

И она спросила страшненького, где тот работает. А он в ответ загадочно улыбнулся:

– Вчера имел дело с лошадьми. А завтра буду криоконсервацией заниматься. Вот и догадайтесь сами!

Доктор? Биолог? Ветеринар? Только руки – совсем не врачебные. Холеные, с маникюром. И во взгляде – ничего от естествоиспытателя.

Таня даже с Кристинкой посоветовалась – может, той в голову разгадка придет?

Но у напарницы, когда вопрос касается мужчин, один ответ:

– А, очередной извращенец!

Хотя уж этот пассажир на маньяка совсем не тянет.

За версту видно: состоявшийся, самодостаточный, уверенный в себе. Такие извращенцами не бывают.

И Таня, пока разогревала обед и грузила в тележку бесконечные коробки с булочками, маслом и салатом, все ломала голову над загадочной профессией пассажира. А когда протягивала ему еду, предположила:

– Вы, наверное, балерун. Или правильнее говорить – балетомен?

Дядечка с лицом Квазимодо в изумлении всплеснул руками, а его сосед по креслу, мальчишка лет двенадцати, восхищенно захлопал в ладоши:

– Супер! А как вы догадались?!

– Уж больно странное сочетание, – улыбнулась Татьяна.

 – Сегодня лошади, а завтра вдруг криоконсервация. В науке такой комбинации, по-моему, не встретишь. А вот в балете – запросто. Лошади – это похоже на «Дон Кихота». А криоконсервация – чем не «Спящая красавица»? Да и типаж у вас соответствующий. Вам, простите, Санчо Пансо сам бог велел танцевать. Или – фею Карабос, ее тоже мужчины исполняют.

– Вы умнейшая женщина! – в изумлении воскликнул балерун – или балетомен? В общем, артист балета.

 – Почему вы работаете простой стюардессой?!

– Зато вон с какими интересными людьми общаюсь! – пожала плечами Татьяна. – А сейчас извините. Мне надо спешить, горячее стынет.

И она, толкая свою тяжеленную телегу, двинулась дальше. А пассажир, высунувшись в проход, прокричал ей вслед:

– Пожалуйста, заканчивайте с вашим обедом как можно скорее! И приходите! Мне будет чрезвычайно, чрезвычайно приятно поболтать с вами!

– Работать надо, а не болтать, – прошипела Тане в спину некстати подоспевшая Кристина.

Но Таня ее недовольство проигнорировала. Она обязательно, когда немного освободится, подойдет поговорить с интересным пассажиром. Расспросит его о театральном закулисье.

…Однако, когда через полчаса она освободилась и подошла к креслам двенадцатого ряда (и уже множество вопросов о театральной жизни придумала!), вдруг оказалось, что ее балетный собеседник крепко спит.

И это выглядело очень странно.