Вояж с морским дьяволом

Но только как до магазина добраться? По условиям конкурса, из гостиницы красавицам выходить категорически запрещено, да и деньги с кредитными карточками у них отобрали, они в гостиничном сейфе, под распиской, лежат.

Но и в ужасном платье появляться на подиуме тоже нельзя. А где же тогда выход?..

Подобных заданий полковник Ходасевич не выполнял прежде никогда.

«Угол проспекта Мира и улицы Дурова, третий слева манекен, сколько стоит, не знаю, но купи в любом случае, привези и передай так, чтобы ни одна живая душа не узнала».

Он только вздохнул. Ох, Танечка, милая Танечка, в какую же авантюру ты опять ввязалась…

Но не отказывать же любимой падчерице!

Ходасевич сомневался, что победа на конкурсе может зависеть от подобной мелочи. Танюшка, наивная и юная, наверняка заблуждается. Но раз вбила это себе в голову, он прекрасно знал, переубедить ее не удастся никоим образом. Тем более что и позвонить ей нельзя, и навестить не получится.

И, повздыхав, полковник полез в секретер, где у него лежала «похоронная» сберегательная книжка.

Что бы ни писали журналисты, как бы тебе ни хлопали спонсоры и публика, а все равно последнее слово всегда остается за жюри. За темпераментным продюсером Баксаковым. Серьезным бизнесменом Дмитрием Николаевичем. И гомосексуальным модельером Царьковым.

Таня – о роли человеческого фактора, спасибо годам работы, наслышана – понимала это больше других.

Продюсер Баксаков у нее, считай, в кармане – он явно симпатизирует симпатичной и остроумной, как он ее называет, «коллеге».

Дмитрий Николаевич тоже взирает на нее с явной благосклонностью. А вот с модельером Царьковым непонятно. Ему, с его нестандартной ориентацией, кажется, вообще никто из девушек не по душе. Но за кого-то он ведь будет голосовать, правильно?..

…И Тане вдруг пришло в голову, как сделать, чтоб Царьков проголосовал именно за нее. Спасибо за это, кстати… вечным московским пробкам. Сколько раз ездила от Валерочки, с его Сельскохозяйственной улицы, в центр и застревала в безнадежном заторе на проспекте Мира.

Пока кто-то из коллег не научил ее не стоять тупо в плотном потоке, а свернуть на улицу Дурова, как раз у Дома моды Царькова, и уже оттуда выскакивать на Садовое кольцо.

И сколько раз сворачивала, столько раз бросала взгляд на третий слева манекен. На нем – точнее, на ней – было ослепительное, все в блеске люрекса, вечернее платье. Довольно безвкусное, но, безусловно, богатое. И ярко-синее – как раз под ее глаза.