Вояж с морским дьяволом

Здесь, на Мальорке, ее сумку в отличие от подмосковного, блин, пансионата никто не обыскивал, и верный кипятильник с адаптером под европейские розетки удалось сохранить в целости. Тройной кофе, пара ломтиков сырокопченой колбаски – и она снова будет в форме.

Таня с удовольствием постояла у окна. Наблюдая за теплоходом, выпила кофе. От искушения выкурить сигаретку удержалась – какой спорт после никотина? Облачилась в спортивный костюм с пижонским лейблом «Джуси Кутюр» и в верные старые кроссовки.

Сверху накинула лавалевскую куртку «Espana» – будем надеяться, теннисист оценит. И выскочила из номера.

Рафа уже ждал ее в вестибюле гостиницы. Выглядел скромно, глаза прятал под темными очками, охрана если и сопровождала его, то не показывалась. Теннисист увидел Татьяну и расплылся в улыбке:

– А я боялся, что ты проспишь!

– Ты с ума сошел, – ласково упрекнула она.

– Ну, прием у мэра, танцы, алкоголь, мужчины… – лукаво подмигнул он.

Может, сказать ему, что в сравнении с ним другие мужчины никуда не годятся? Нет, преждевременно.

– Побежали? – весело предложила она.

– Побежали! – согласился теннисист.

Они вышли из гостиницы. По Пальма-де-Мальорке плыл уверенный, с кристально чистым воздухом, молочный рассвет. С моря – его слегка штормило – долетали соленые брызги. По улице спешили редкие автомобили.

– Я обычно бегаю по набережной! – крикнул Лаваль.

– Не возражаю! – согласилась Татьяна.

Ох, до чего хорошо! Она бы бок о бок с этим красавчиком всю жизнь бегала!

…Полчаса пролетели, будто пара минут.

Таня даже не запыхалась – то ли второе дыхание открылось, то ли Лаваль ее щадил, бежал не спеша. И вот теннисист уже объявляет:

Ну, это всегда с удовольствием. Тем более что они как раз порт пробегают. И к причалу, устланному ни много ни мало ковровой дорожкой, швартуется изумительной красоты яхта. Татьяна подобных прежде никогда не видела – огромная, что твой пароход. Но вместе с тем стройная, будто лань, и изящная, как балерина.

И надпись на борту гордая и стильная: «ПИЛАР» [7] . «Вот тебе и восточный человек! – подумалось Тане. – Он, оказывается, романтик. Старика Хемингуэя любит…»

Садовникова хотя и равнодушна к яхтам, но у штурвала такой постояла бы с удовольствием.

– Нравится? – кивнул в сторону судна Лаваль.

– Да, – восхищенно кивнула Таня. – Часом, не твоя?

– Увы, я не мореход, – погрустнел Лаваль.