Тому судьбой и Вечно Синим Небом заповедано быть сильным и терпеть любую боль. «Белая красавица» Аксулу не была воином. И отцу было её отчаянно жалко. И страшно за неё. И помочь он не мог ничем, что было ещё страшнее и хуже. Но держался он почти до последнего.
До предпоследнего держался Байгар. Но когда откинутый лоскут кожи со лба вместе с бровями лёг девушке на глаза, нос и подбородок, оставив под собой то, что должен был скрывать — череп и мимические мышцы — странной походкой отступил три шага назад, едва не свалившись на лавку.
Шарукан посмотрел на лицо начальника разведки и оборачиваться назад к столу мудро не стал.
— Носом дыши, друже, — напряжённым голосом сообщил из-под тряпки на лице Гнат, — князь говорит, помогает. А лучше глянь-ка вон, слева от тебя на лавке торбочка стоит. В ней сосуд глиняный закупоренный. Отхлебни глоток-другой во здравие дочери хана. Да и самому хану, кажись, тоже не помешало бы.
Он говорил с паузами, будто тянул неподъёмно тяжелые слова изнутри неводом.
Или тащил их, как трёхсаженное бревно из леса по глубокому рыхлому снегу на плече. Потому что руки его держали хваты-зажимы, в которых было лицо Аксулу. Верхняя его треть. Хотя, с их степным круглым строением черепов — почти половина.
Байгар нашёл заначенную в торбе фляжечку, пальцами расколол сургуч, едва не раздавив горлышко и деревянную пробку. С клеймом в виде Всеславовой печати, кстати. Придумка с шайбами получила развитие благодаря Глебу и Роме, и теперь необычной, что называется, «брендированной продукции» становилось больше с каждым днём.
И стоила она, ясное дело, необычных денег.
Видимо, решив, что если бы мы хотели их отравить, то давно бы это сделали, одноглазый степной разведчик-контрразведчик прилично глотнул и, памятуя наказы многогранного Ставра, задержал дыхание. Пошарил в торбе наощупь, вытянул горбушку ржаного и занюхал ею почти профессионально, благодарно кивнув Гнату. Флакон из рук у него взял хан и действия повторил в точности.
"
"Дарёна опустила глаза вниз только один раз. В этот миг дыхание её прервалось, голос скакнул и дрогнула под простынёй нога Аксулу. Княгиня зажмурилась и для верности даже отвернулась в сторону, продолжив выводить нужный мотив. Больше «анестезиолог» делами хирурга не интересовался, как отрезало.
То, что я ошибся с первичным диагнозом, стало ясно почти сразу. Это была не просто липома.
