— Так во всех, — удивлённо сказал старший одного из двух малых отрядов, не понимая, отчего так вытягиваются лица у всех за столом. Рысь подхватил кувшин с морсом и выхлебал половину двумя глотками, облившись по пояс. Недопитое у него едва ли не вырвал патриарх, и облился почти так же.
Малый отряд, один из двух, шедший через Одер и Варяжское море, привёз свою часть груза. Оставив основную массу тяжёлого в Полоцке. До Киева доехали только сани с компактным, лёгким и очень дорогим янтарём. В количестве восьми штук.
Глава 21
Проводы и встречи
Кузя выжил. Как — не имел ни малейшего представления даже я сам. Он узнавал сослуживцев, через неделю начал садиться на лавке, а через две — очень плохо, но ходить. Подволакивая правую ногу, и заправляя за пояс правую же руку, которая, кажется, начинала атрофироваться. Сохнуть, как тут говорили. Но он был жив и обстоятельством этим явно гордился. И всё то немногое доступное, что я рекомендовал ему из лечебной физкультуры, выполнял неукоснительно, как воинские тренировки.
Говорил только по-прежнему плохо, заикаясь едва ли не до рвоты и судорог. Придумали со Свеном, что переживал за Кузьму, как за сына или крестника, что-то вроде школьной доски, небольшой, на которой можно было писа́ть углём, а обратная сторона её была привычно здесь навощённой. Стило, палочку для письма, пришлось делать толще обычного — левая рука после такой травмы и слушалась плохо, и дрожала сильно. Но он тренировался. Он по-прежнему хотел жить, даже потеряв каллиграфический талант и бо́льшую часть здоровья.
Заполучив несколько очень тревожного вида шрамов на голове, которые пока и не думали скрывать еле отросшие волосы. В которых было больше половины седины."
"С ним вместе часто выходила на прогулку вся группа долечивавшихся. Стёпку, мальчонку без руки, отправил к своим Буривой. Там им, в большом хозяйстве, и одна рука лишней не будет, ясное дело, а мальцу раздолье.
Бабе Любе натащили кудели едва ли не целый воз, и она полными днями пряла, негромко, но очень душевно напевая.
И то, и другое выходило у одноногой старухи великолепно. Домнины «лебёдушки», усаживаясь в палате на лавки у окошка вокруг бабки в инвалидном кресле, помогали и прясть, и петь. Получалось у них так, что хоть билеты продавай. Ратники, даже Гнатовы, которых не брали мечи и стрелы, мороз и огонь, останавливались и забывали, кажется, куда шли до этого. Протяжные напевы брали за душу, не отпуская.
