С ними по пути с берега тоже вышла хохма.
— Своим наказы раздаёт. Велит вежество знать и вести себя, будто к старшему в юрту вошли. Слуг не задирать, людей не бить, баб без сговора не тискать, — снова будто не разжимая губ переводил Гнат отрывистые окрики, что разлетались над берегом. Половцы кланялись хану, показывая, что волю поняли и обязуются исполнить. Если кто из них и был удивлён приказам, то понять это по каменно-спокойным скуластым мордам было невозможно.
— Эва как, — одобрительно протянул Всеслав.
— Удивил Шарукан. Но пока ладно всё идёт, пусть так и дальше будет. Ты бы сошёлся поближе с кем-то из их старшин, Гнатка.
Рысь поднял бровь, будто намекая, что неплохо было бы каждому своим делом заниматься. Но князь продолжал, словно не заметив этого.
— Глядишь, укажешь какую-нибудь улочку неприметную, где вдовицы весёлые живут. Кто знает, может, и не все из его воев совладать с искусом смогут. Не мне тебя учить, сам всё понимаешь. Заодно и приглядят наши, чтоб беды да свары не вышло.
Нехорошо это, если гости с хозяевами сразу ругаться станут. И не ко времени очень. Вот совсем прямо не ко времени.
— Понял, Слав. Пригляжу, — кивнул он, водя глазами по рядам половцев. Будто выбирая жертву. А наткнувшись на ровно такой же взгляд навстречу, кивнул и направился к одноглазому воину, что появился перед строем степняков будто по волшебству. Это и был Байгар.
По результатам встречи и переговоров глав разведок было уговорено, что к колодцам и воротам гостям, при всём к ним хозяйском уважении, лучше лишний раз не ходить, особенно ночами, так же, как и к темницам-порубам.
Можно, но нежелательно, во избежание, как говорится. В остальном же — добро пожаловать, гости дорогие. Судя по тому, как хлопали друг друга по плечам эти двое, расходясь по сторонам едва ли не лучшими друзьями, знакомство прошло успешно. Ну, или нет — этих шпионов-разведчиков ни в одном из виденных мной времён сам чёрт не разберёт. То обнимаются, то шило ядовитое под рёбра вгонят, не снимая улыбки с лица.
Что поделать, работа такая.
Когда гости отправились после ужина в отведённую им горницу, сходил с ними. Деда накормили слабым бульоном и снабдили отваром шиповника с ещё какими-то укрепляющими травами и ягодами, который он цедил с видимым удовольствием. И смотрел с завистью на Сырчана, налегавшего на творог и печёные яблоки, две корзины которых прислали монахи из своего сада. То, что у парня прорезался аппетит, радовало несказанно.
