Ненадолго помогло подключение его к тренировочному процессу — теория, как и практика в метании ножей, работе с удавками и пращами, были и вправду интересными, пару раз даже Всеслав задерживался послушать и посмотреть.
Ясно, что ожидание изматывало. Как говорил один механик из замечательного фильма моего времени: «самое тяжелое в нашей работе — ждать». Но соваться со спецами за кордон было нелогичным и неразумным что князю, что Гнату, что Ставру. Это было понятно. Но легче с того не становилось, конечно.
Спасала, как и всегда, работа. И, поскольку нас было теперь двое, её тоже стало кратно больше. Учась друг у друга, мы успевали до изумления многое. Всеслав освоил несложные операции, вроде иссечения фурункулов, именуемых здесь чирьями, и неплохо накладывал швы. В травах, кореньях, грибах и ягодах я теперь разбирался значительно лучше, и с удивлением заметил, что нужные их сочетания давали вполне заметный эффект и результат, сравнимый с некоторыми препаратами из моего времени.
А кроме этого поднаторел в международной торговле и логистике. Планируя с Глебом цепочки поставок от Скандинавии до Византии, или, как здесь говорили, «из варяг в греки», мы спорили и обсуждали многое. Но результаты первых же сделок по возвращении торговых экспедиций-караванов давали ясно понять: это значительно выгоднее, чем грабёж и убийство себе подобных. Отмечали это и добрые соседи половцы, передавая с каждым торговцем памятные, но непременно дорогие подарки.
Особенно порадовала резная деревянная лошадка, что была адресована малышу Рогволду. Украшенная массивными медными и золотыми элементами, игрушка смотрелась произведением искусства. Такие знаки внимания о многом говорят и достаются не каждому из соседей. Очень хотелось надеяться, что в этой части внешней политики удастся обойтись без ненужных сюрпризов. Пусть лучше все будут такими приятными, как эта лошадка. Или редкого изящества монисто для Дарёны, которое она теперь носила, не снимая.
"
"Свен и Фома, казалось, бывали на княжьем подворье чаще, чем у себя дома. Однажды поутру по этому поводу пришли обе их жены, родные сёстры, и, уперев кулаки в богатые бока, принялись костерить мастеров так, что даже Ждановы громилы прервали тренировку, заслушавшись. Спасла кузнецов Домна. Выйдя на крыльцо, она оформила такой этюд «срыв базарной истерички», что заткнула обеих болтушек разом с первых слов.
