Воин-Врач III

Вынул с характерным чпоканьем туго притёртую деревянную пробку, понюхал осторожно содержимое, чтоб удостовериться, что «маркировка» соответствует содержимому, а то всякое бывало. И накапал чуть прямо в ушастый горшок с физраствором, осторожно размешав изящной серебряной ложечкой на длинном черенке, что лежала рядом на специальной полочке, выстланной чистой стерильной тканью. Условно стерильной, да. До нормальных автоклавов и сухожаров по-прежнему столько же, сколько и до рентгена, и до резиновых трубок, наверное.

Опиаты, конечно, убирали боль не сразу, но эффект, кажется, появился уже от того, как поднялся и начал свои завораживающие колдовские манипуляции Чародей.

Гвор глубоко и осторожно вздохнул, расслабились чуть веки и губы. И пошёл медленный, постоянно прерывавшийся доклад.

В верховьях Припяти, которая должна была привести караван под охраной древлян, гордых, счастливых и довольных, сперва к Турову, а там уж и до Днепра, начали появляться вдоль берега дозорные.

Близко не подступали, но следили пристально. Влас, что вёл отряд, велел быть настороже. Правильно велел.

Первые напали через день после того, как за спинами остался Пинск. Но воевода уже третьи сутки слушал и нюхал воздух слишком внимательно. Предрассветные сумерки и вправду пару раз доносили звуки близкой замятни, будто кто-то перестрелял-вырезал дозор за перелеском. Когда две сотни лесных великанов выбрались из-за очередного поворота капризно вилявшей речки, на льду перед ними стояли ряды всадников.

Судя по упряжи, одежде и значкам, ятвяги с волынянами. Те, кто не пошёл недавно за славой и победой, когда всех звали, в бой. Те, кто решил дождаться ушедших, и присвоить их добро, справедливо полагая, что герои будут возвращаться побитыми-изранеными и малым числом. Не ждали они того, что битые-раненые лесовики будут продолжать тренировки, перенимая ухватки нетопырей, всю дорогу. Для хороших, крепких навыков, это, конечно, очень мало, почти ничего. Но для того, чтобы подружиться-сжиться крепко с боевыми товарищами — вполне. Поэтому на предложения отдать груз добром и не умирать за незнакомых перехожих чужаков киевских древляне ответили вполне однозначно. Хоть и красочно, вариативно, с неприглядными упоминаниями множества родственниц собеседников по материнской линии.

Тех, кто стоял на льду напротив, было больше. Но ненамного. Они быстро закончились.