Воин-Врач III

Из восьмерых героев живыми добрались шестеро, оперировать тоже никого не пришлось — за долгую дорогу то, что могло зажить, зажило, а тем, чему только предстояло, занялись монахи Лавры. Доклад от Корбута был вполне под стать предыдущим отчётам об операциях в глубоком тылу врага. Хоть формально действия и происходили на территории сопредельных государств.

После того, как конвой разделился на три группы возле Пожоня-Братиславы, большая группа выдвинулась напрямую к Эстергому, венгерской столице. Дунай — дорожка широкая, заметная, с такой особо не собьёшься.

Притаив богатый груз в окрестных лесах, тоже не весь под одним кустом, понятно, Корбут вырядился в местную рванину и вышел в город за вестями. И набрёл на них неожиданно."

"Толпа на торгу дралась с поддатым мужиком. Обычно говорят: топтала, убивала, растерзала даже. Но не в тот раз. Тогда мадьяры и торговые гости проигрывали вчистую. Здоровяк в вытертом армяке, в который, пожалуй, можно было двух коней запрячь, как в сани-розвальни, вырвал из промороженной зимой и в камень утоптанной летом венгерской земли столбик в два человечьих роста, что держал крышу-навес ближайшей торговой точки, и, помахивая им эдак с ленцой, держал оравших проклятия горожан на удобном расстоянии.

Ему удобном, не им. Корбут подошёл на торг в тот момент, когда один особо ретивый получил концом бревна по рёбрам и одновременно потерял сознание и всякий интерес к происходившему. Прямо на лету, ещё до того, как с сырым всхлипом впечатался в стену то ли амбара, то ли лабаза. Сполз по ней мокрой тряпкой и замер.

— Ловко ты его, дядя! — Старший нетопырь заговорил по-русски, будучи уверенным полностью, что хмельной громила его точно поймёт. И не ошибся.

— А ты подходи, племяш, у меня того добра много, на всех хватит! — весело отозвался богатырь.

— Не, дурных нема, как матушка моя говорила! — поднял ладони с улыбкой Корбут. Слыша краем уха, как в толпе напряженно говорили про стражу и стрелков. Кто-то из жителей узнал говор северных славян и теперь истерично уверял остальных, что с минуты на минуту тут будет не протолкнуться от русов и мёртвых да увечных станет гораздо больше.

— Откуда будешь сам? — здоровяк унял-таки так и летавшее с рёвом бревно и поставил его на попа́. Так, что только гул по площади прошёл.

— Просто так прохожий, на тебя похожий, — хитро и чуть напевно отозвался Корбут не сильно известной присказкой лихих людей. — Я по торжищу хожу, в торбу хлебушек ложу́.