Онлайн-библиотека книг
Застывшая на мёртвом лице гримаса позволяла предполагать, что перед тем, как опростаться и отдать Богу душу, Ярополк увидел что-то или кого-то, что напугало его до усёру и до смерти. В прямом смысле. А на подоконнике нашли след волчьей лапы, одной-единственной, но небывало крупной. Будто волк наступил где-то в кровавую лужу, а затем оттолкнулся ногой от широкой доски и вылетел в окно. Только вот крови нигде не было, ставни были закрыты наглухо, да и не летают волки-то. В основном. Хотя про одного оборотня слухи ходили разные.
На уточняющие вопросы о том, что же такое стряслось с Ярополком, что он так смертельно расслабился, пара ночных соколов ничего вразумительного отвечать не стала, ограничившись сказанным хором: «Слабак!».
Рюрик и Володарь на следующий день угорели в бане. Василько, метавшийся по двору в слезах и истерике, той же ночью удавился на конюшне на вожжах. Удивив напоследок — никто и не думал, что изнеженный княжич знал, где на подворье находится конюшня, и как вяжутся скользящие узлы.
В это же время, по случайному стечению обстоятельств, о котором с печалью в голосе рассказал Гнат, в Турове вусмерть упились брагой Мстислав и Святополк Изяславичи, что следовали за отцом со своими малыми дружинами, но отчего-то задержались на день в древлянской земле. На вопрос, откуда ве́сти, Рысь сообщил, не меняя скорбного выражения лица:
— Птичка одна напела… Безногая.
За неполную неделю из рода Изяславова осталась только дочь Евпраксия. Она продолжала гостить в Гнезно у Болеслава вместе с женой, а теперь вдовой Ярополка, Ириной, она же — Кунигунда Орламюндская, и женой, а теперь тоже вдовой Изяслава, Еленой, она же — Гертруда Польская.
Тут мне вдруг не ко времени вспомнилась история от старшего сына. Им в школе рассказывали про аббревиатурные имена, что были в ходу в советское время: памятные Вилен — «Владимир Ильич Ленин», Ким — «коммунистический интернационал молодёжи», Дамир — «даёшь мировую революцию», и наиболее запоминавшаяся школьниками Даздраперма — «да здравствует первое мая».
