А я вспомнил ещё кое-что из той книжки, что из-за Лёшиного забора бубнила искусственно-интеллектуальная девка из смартфона.
— Гляди-ка, сын: ставим в Полоцке, здесь, в Киеве, да в том порту, что в устье Двины будет, и ещё, где надумаем, по теремку или даже острожку малому. Или покупаем, подумать надо, посчитать, ты лучше справишься. В каждый из них разом, одним большим обозом закидываем мешки с золотом. А на бересте или коже, да хоть бы и на медной табличке пишем: сто гривен, тысяча гривен, сто тысяч гривен. И печатью моей заверяем.
Кто такую штуку в любой из острожков-теремков приносит — тому нашей волей столько и выдаётся, сколь написано было. Дело не стоит, денег не ждёт неделями, как вон в распутицу, например, или когда лёд не крепок ещё. Золото в теремки те торговый люд сам приносит, чтоб на таблички сменять, а не тянуть через семь рек да девять во́локов. А запасы или излишки возят только наши дружинные, на которых нападать дураков почти нет. Что думаешь?
По разгоревшимся глазам Глеба было совершенно ясно: думал он много, очень много, напряжённо и во все стороны сразу.
И схватывал влёт. Поэтому планы первой на Руси банковской системы они с Одаркой принесли уже на следующий день, сверкая одинаково красными, но одинаково счастливыми глазами. Мысль, переходящая в действие со скоростью, совершенно не характерной для размеренного Средневековья. В других местах, не в наших. И голуби полетели в Полоцк и Олешье, город возле устья Днепра, где средний сын великого князя русов и старший сын великого хана половцев ещё с зимы обустраивали порты и склады, удивляя греческих шпионов неожиданным для не самого проходного места размахом.
Судя по заделу, должно было получиться круче, чем в Суроже, Белой Веже и даже самОй Тмутаракани.
Всё это было в новинку королям с князьями. Не было в ту пору, да и не только в ту, у властителей привычки делать что-то друг для друга просто так, бесплатно. А тут непонятный Чародей подарил, вот взял и даром отдал, небывалую штуку: возможность из никому не нужных щепок при помощи стариков и малых детей, к труду в полях и на море непригодных, получить стабильный источник дохода, живых денег.
Которые народ отдавал сам, без гнева, страха или обиды, практически с удовольствием. А озвученные мысли о том, что иноземных ратников будут с радостью покупать на любом торгу, где уже хоть пару месяцев торгуют собственными, правителей тоже удивили. Выходило, что не нужно было ни бороться за рынки сбыта, не выживать с них конкурентов.
