Воин-Врач IV

Пруссы, встретив остатки загнанных и выбившихся из последних сил мазовшан, добили последних, а самого Мечеслава затащили на верёвке за двумя конями на высокий холм, где и прибили к шибенице-виселице, спиной к восходу, чтоб и после смерти не видать ему было Солнца красного. Слишком уж много детей, мужей, отцов и друзей потеряли они среди тех, кто отправился было помогать виночерпию становиться королём.

После разошлись пути-дорожки ратных товарищей. Ставр остался в дружине, а Горыня, забрав положенное-заслуженное, отправился в родные края, под Дорогобуж, где и обосновался с молодой женой, её родителями и братьями.

Хуторок их был крепкий, соседям на диво: скотина росла, не хвора́я, борти в лесах полнились мёдом и воском, хлеба́ росли на сведённых участках ле́са на диво густо и дружно. А потом пришёл мор.

Лет пять как проводил ко пращурам старый воин родню. Всю, до последнего человека, до младшего внука. Ставром его назвали, в память о давнем дедовом друге, которого тот считал погибшим. Две зимы было мальчишечке.

Заросли быльём делянки-лужки́ на лесных опушках. Обветшали да рассы́пались почти все борти на деревьях. Доживали последние деньки и костлявый тощий мерин с оттянутой губой, и сам Горыня, бывший чудо-богатырь.

Рассказ его слушали молча, хмуро. Бывает так, что Боги на ровном месте начинают гневаться на человека. Тому и невдомёк, за что сыплются напасти, как из дырявого мешка, одно за другим. Но Богам виднее, и спорить с ними — дело дурацкое. Пережить испытания, что насылают они, удаётся редким единицам.

Про таких потом сказки сказывают да песни протяжные поют лирники на торжищах. Но Горыне было не до песен. Ехал он на дальний лужок за сеном, чтоб Сивка его с голодухи не околел. Да думал силков там на зайцев поставить — много их в тот год наплодилось. Дальних целей у старика уже не было, а прибирать Боги всё никак не спешили.

— А коли на подворье твоём, дядька Горыня, поселятся тебе в помощь да на радость десяток-другой ратников справных? Со скотиной подсобят, поправят, что обветшало.

Голубятню сладят, чтоб на птичек божьих глядеть можно было? — предложил Ставр старому другу, не сводя блестевших глаз со Всеслава."

"— А ты нынче как и где живёшь, друже, что так щедр стал? Нет, ты для друзей-то и раньше последней куны не жалел, но чтоб вот так, средь леса первому встречному-поперечному обещать Ирий с голубями? — невесело усмехнулся старик.

— Да там же, если без лишних слов. Великому князю советами помогаю в меру сил и умишка своего скромного.