Воин-Врач IV

— В ладоши, главное, не хлопай, — проворчал Гнат, заставив обернуться Байгара. — Столько ни моим, на Кузькиным не сожрать, хоть они и молотят, как не в себя.

Главный по степной безопасности ухмыльнулся, показывая, что шутку оценил. Рысь только вздохнул тяжко. Показывая, что не шутил.

А потом началось то, к чему, благодаря какой-то невероятной удаче, успели подготовиться и мы, и кыпчаки, в перерывах между наведением хаоса и ужаса ими на латинских землях, и крепких интернациональных мостов нами на наших. Задействованы, несмотря на не раз объявленный Рысью режим строжайшей секретности, были, кажется, все, от Ясинь-хана до последнего рыбака с Почайны.

Но сюрприза никто не испортил.

Потому что вся полная картина и весь сценарий небывалой свадьбы по-прежнему оставались лишь в одной голове, нашей со Всеславом на двоих.

Глава 21

Не любить оно не может

Когда этот этюд, так его назовём, пробовали-репетировали в пятый раз, Рысь предложил, озвучив мысли многих:

— А давай, мы её просто украдём? Даже постараемся не убить никого сильно, честное слово! Ну это же невозможно!

Нет, всё-таки пробовали.

Репетируют — это когда повторяют что-то известное, стараясь улучшить и отработать до автоматизма. В сценарии планируемой свадьбы из известного были только имена молодых и их близких родственников. Остальное — сплошь лютое Чародеево колдовство.

Лодьи, спускавшиеся по течению, снова запутались, правое крыло ушло раньше отметки-ориентира, здоровенного светлого окорённого-ошкуренного ствола сосны, а следом сбились и остальные звенья.

Буривой топнул ногой в берег и произнёс, что-то, видимо, из арсенала запретной языческой магии. Столько бранных слов подряд даже я, кажется, ещё не слышал. Рысь глянул на волхва с восхищением, явно запоминая.

— Не говори-ка, — в очередной раз поддержал коллегу патриарх.

— Красть не будем. Будем делать, как решено. Свен, тащи доску ту, с магнит-камнями. Кондрат, состругай на скорую руку что-то вроде связок из трёх лодий, ну, вон как сам видел. И воску раздобудь, — распорядился Всеслав.

— Гнат, кормчих мне, всех.

Потные и просто мокрые мужики стояли пред светлыми очами батюшки великого князя, иногда подрагивая по одному. И от того, что многие из них на зов рванули прям через борт, вплавь, саженками, а водица была ни разу не летней температуры. И потому, что стоять перед князем — любым, не только этим — не выполнив поставленной задачи, вполне можно было в последний раз в жизни.

— Здоро́во, мужики, — по-простому начал Всеслав.