Воин-Врач IV

Папе Григорию Седьмому решено было ответить сдержанной нотой, дескать, разделяем сожаление действиями покойного Александра, вечная ему память в сердцах добрых католиков, и выражаем надежду на то, что подобного впредь не повторится. Нам, в принципе, не жалко, мы — народ гостеприимный. У нас реки глубокие, леса дремучие, земли вдосталь, надо будет — всех примем и разместим. А за конфиденциальную информацию о тайных агентах благодарим от всего сердца, признательны за неё очень, и в качестве ответного подарка просим принять… образы Пресвятой Богородицы, ковчеги с мощами и святыми дарами и главное — щепку от самого креста Спасителя, доставшуюся нам редкой оказией с земель англов.

Ну и дальше по тексту протокольные заверения в исключительном почтении и пожелания всех благ. Как сказал довольный донельзя Буривой — плюнули на спину, но исключительно вежливо, как у них там в европах и принято было.

— Ладно, Гнатка.

Давай тогда, как и решили. Гостей отправляй первыми, а мы с семьёй следом двинем. Заодно ещё раз внимательно с Глебом во́лок тот осмотрим. Он оттуда обратно, помнишь? — князь смотрел на воеводу внимательно.

— Помню, Слав, — кивнул друг.

— В тех, кто с ним двинется, уверен?

— Нет, — ровно и спокойно ответил воевода, заработав тут же от Чародея такой взгляд, после какого не каждый, пожалуй, и выжил бы. И пояснил, точно зная, что означает именно этот угол изгиба левой брови друга детства:

— Дядька Ставр учит: в нашей службе никогда нельзя быть уверенным ни в ком и ни в чём.

Это делу вредит, мешает, путает. А когда никому веры нет, даже себе, то только на пользу. Когда в сотый раз проверяешь дорогу знакомую, подворье родное, коня верного — меньше возможностей упустить что-то, малость самую, за которую потом до самой смерти себя корить станешь. Если повезёт — недолго.

Всеслав смотрел на воеводу, понимая, что тот прав, и что Ставр, старый убийца, которому в Аду персональные апартаменты давно готовы, тоже прав.

— Да уж, друже. Ваша служба и опасна, и трудна, — задумчиво отреагировал великий князь фразой из моей будущей памяти, едва ли не напев ее. — А про то, что никому веры нет, даже себе — напомни, я тебе по дороге хохму одну расскажу. И на дядьку Ставра-то особо не во всём равняйся.