Воин-Врач

Сметя ещё три или четыре тела, лежавших ничком ближе к борту. По скользкому от крови полу это получилось неожиданно легко. Или силы в руках прибавилось от того, что жена и сын были рядом, живыми. Единственными выжившими. Только стрелы ломались и вырывались из мёртвых тел с отвратительным звуком.

Махнув рукой ещё раз, Всеслав снёс и остатки двери, и половину стены, чудом не своротив за борт всю невысокую избушку каюты. И увидел ежиную спину ещё одного Гнатова бойца — самый последний заслон от костлявой, который и удержал её.

— Придавило чуть, Всеславушка, встать не могу, — раздался голос жены.

Как разлетелись к стенам тюки, узлы и короба́, щедро усыпанные стрелами, не заметили ни я, ни князь. Вроде и не касались их, только убитого стража чуть в сторону отодвинули. На мёртвом лице его застыла спокойная, немного грустная и бесконечно мудрая теперь улыбка."

"Руки сами подхватили Дарёну, прижимавшую к груди щекастого сероглазого карапуза, младшего Всеславича, живого и здорового.

— Кровь на тебе, Дарён, — выдохнул князь. Весь левый бок от подола до ворота, как и рукав её были красными.

— То не моя, любый мой, то Желанова. Уберёг он, собой закрыл, — голос её начинал подрагивать.

Всеслав вынес драгоценную ношу на свет, ставя ноги осторожно, чтоб не оскользнуться. Повернулся лицом к берегу, где замер молча, наверное, весь город, не считая дружины и тех, кто летел, пеня воду Днепра, на малых челнах к насаду.

— Живы! — от гула его голоса взмыли к небу чайки да галки, едва усевшиеся после бесконечной череды криков и волчьего воя.

— А-а-а-а!!! — рёв с берега только что не закрутил насад волчком.

Горожане падали на землю, славя Богов. Дружинные обнимались или становились на одно колено, если друзей рядом не было. Например, на крышах или толстых ветвях высоких деревьев. И плакали, не стыдясь слёз.

Первым взлетел на борт, не касаясь его руками, Гнат. Судя по брызгам на броне, успевший тоже найти врагов.

— Тебе бы сполоснуться, муж дорогой. Угваздался ты… знатно, — явно борясь с дрожью в голосе, сообщила жена.

— Да и ты, мать, не вся в белом, — чуть оторопело ответил князь.

— Спорим — не подерётесь? — с привычной непосредственностью, на правах свата и друга семьи влез Рысь, помогая Дарёне опуститься и встать на ноги.