Воин-Врач

— Что именно сотворили мои люди в городе, что взялись хранить и беречь? — князь позволил себе чуть приподнять левую бровь, изобразив вежливый интерес. То, как он выделил голосом «мои», как и лицо его, вежливость исключали напрочь. И сыновья, и сотники видели, что Всеслав сдерживал бешенство лишь потому, что выбирал для его выхода подходящее время.

— А то ты не знаешь⁈ — святой отец, видимо, учился скандалить на Константинопольских рынках, что на улице Меса или на площади Августеон, под статуей императора Юстиниана.

На Константиновой площади, как говорила память князя, народ был богатого подбору, там за такое поведение и убить могли, и на крупную сумму оштрафовать.

— Расскажи, Егор. Людей у меня много, вдруг и вправду за каким-то безобразником не уследил,— спокойно, будто бы вовсе без интереса и без единой эмоции продолжил Всеслав.

— Твои бандиты похитили моего верного слугу, диакона! Средь бела дня! Священника! —всё сильнее заводился митрополит. Допуская ошибки, чего делать явно не следовало.

Афанасия «добыли», как сдержанно похвастался Рысь, в то самое время, когда Всеслав говорил на тризне. Это был точно не день. И провели захват так, что связать его с дружиной мог только тот, кто очень этого хотел. И почему-то не боялся огульно обвинять княжью дружину в преступлениях. Что было, как уже весь Киев прекрасно понял, чревато.

— Кто видел злодеев? Кто слово скажет о том, что именно мои вои похитили святого отца? — Глеб потянулся к столу и отхлебнул квасу из корчажки. От голоса отца во рту пересохло не только у него.

— Нет больше в городе охотников да умельцев, кроме твоих, что могут, что смеют помыслить да сладить такое!— загонял себя в угол грек.

— Поправь меня, Егор, если я ошибаюсь. Ты ввалился ко мне в дом. Обвинил меня в том, что мои люди украли твоего дьяка. Не имея свидетелей, не видев того своими глазами. Так ли? — вслед за младшим братом отпил из корчажки и Рома, шумно сглотнув. Никто и головы на него не повернул — все смотрели на то, как бледнел и сдувался на глазах митрополит, один из трёх, ну, максимум, пяти самых авторитетных и могущественных людей Киева.

Буквально до позавчерашнего дня.

— А почему здесь, за столом твоим, калека?— попробовал резко переключить внимание со своего очевидно проигрышного положения Георгий.

— Потому что нищих духом есть царствие небесное, Егор. Потому что плачущие утешатся, ослабленные исцелятся, ибо на то есть воля Божья, верно? —старики вытаращились на Всеслава.