Воин-Врач

— Видали мы таких, — бурчал он, наливая себе кваску, — поискрит ещё глазками, поругается на своём, поблажит для приличия на дыбе. А потом ковырнёт ногтем во рту — и туда же, в Преисподнюю, на самом интересном месте. Нет уж, носатый, теперь ты всё расскажешь, — угрожающе протянул он, покосившись через плечо на Георгия.

— Все подохнете, дикари, — прошипел тот неожиданное для священника обещание.

— «Во славу Господа», ты забыл добавить, — издевательски хмыкнул инвалид, отпив квасу. Не оборачиваясь на змею, которой сам вырвал жало.

Вернулись женщины, Домна выскочила в коридор и через миг, ну максимум — два, вернулась с парой молодых девах, с кувшинами и блюдами. Верное решение, аппетит будто и начисто забыл, что обед закончился не так давно.

— Продолжаем, други, — развернул шкуру с чертежом Всеслав. — Про свеев сказ ваш запомнился мне. Пока они там брат с братом собачатся, выясняя, как бы и от Рима золота получить, и от своего народа красного петуха или стрелы́ в бок не поймать, надо бы помочь единоверцам.

Значит, пока я в яме загорал, Эрик Стенкильссон повздорил с Эриком Язычником, и как-то так очень удачно случайно вышло, что оба они померли, а на престоле очутился «кроткий и милостивый» Хальстен. Но сидит он на нём, как на кривой лавке, потому что папе римскому в рот и в карман смотрит. А тот собачится с императором Генрихом, который всех девок в окру́ге перепортил, и просит папу развести его с женой, объясняя просьбу не тем, что кобель последний, а тем, что брак заключился под недоброй звездой. Вот же дикий народ-то…

Старики качали бородами, подтверждая сказанное. Князь водил пальцем по карте, перемещаясь южнее.

— В Моравии и Богемии князь Вратислав очень хочет быть королём, но Генрих никак не может определиться, нужно ли ему столько королей. Потому что родственник наш дальний Болеслав, к которому так спешит сейчас Изяслав, тоже корону хочет. Жена у него, у поляка — Вышеслава, дочка Святослава Ярославича, так?

Я, признаться, еле успевал следить за всей этой Санта-Барбарой.

Не западная Европа, а коммуналка какая-то: все друг другу или родня, или спят друг с дружкой втихаря. Дурдом настоящий.

— А у Вратислава новая жена — Светослава, внучка Владимира Святославича, — продолжал князь, потерев лицо ладонями. Видимо, тоже устал перечислять родню. — Но чехи на империю больше обижены: и свободой, и землицей, и деньгами жадина-Генрих не балует. Надо помочь родственничку.