Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Тора, не говоря ни слова, с недоумением во взгляде проследила, как Геста на негнущихся ногах дотащилась до постели и, повалившись на неё, уткнулась лицом в подушки.

Сейчас ей хотелось перестать дышать, чтобы не чувствовать раздирающей душу на части боли, которую доселе утихомиривала только надежда. Надежда на то, что не сегодня, так завтра всё образуется, Кирилл вспомнит, зачем Геста приехала сюда, почему терпела обиды всё это время. И оценит. Но в один миг всё обрушилось, и казалось теперь, что вокруг сейчас осыпятся зыбким песком и стены светлицы.

Весь замок. Весь Кирият. Погребёт под руинами жителей этого проклятого города, который князь любил вместо невесты и гораздо больше, чем мог бы полюбить её. Геста лежала так долго, страстно мечтая, чтобы жизнь просто покинула её. А затем остыла будто бы сжатая тисками голова, отчаяние отступило, неожиданно уступив место хладнокровию.

Тора по-прежнему сидела поблизости, едва дыша, не решаясь потревожить воспитанницу. Потому что знала, что в недобрый миг на неё придётся первый удар её негодования.

Геста медленно вдохнула и выдохнула. Таясь, утёрла с щёк слёзы.

— Не смотри так на меня, Тора! Я знаю, что ты скажешь, — совсем успокоившись, она поднялась с кровати и в раздумье прошла по комнате.

Мысли о том, как можно исправить ту чудовищную ситуацию, в которой она оказалась, не желали приходить в порядок. Да и как она могла помочь самой себе? Бесправнее её в замке, похоже, только служанки. Уговоры и слёзы на Кирилла никогда не действовали, а других способов повлиять на него Геста, к сожалению, не знала.

Теперь не осталось сомнений: князь твёрдо вознамерился избавиться от надоевшей невесты — разговоры о поиске мужа не прочили добра. Ладно хоть на Клипбьёрн Кирилл её покамест не отсылал. А значит, время ещё есть.

Как же не хватало сейчас холодного расчета Квохара, который невозмутимо мог решать, кажется, любые задачи! Правда, пока это вся польза, какая от него была за то время, что они виделись. И перед отъездом он не передал никаких известий о Младе — только бормотал извинения и заверения в любви.

Как будто уже хоронил сам себя. А до того казначей избегал вопросов и предпочитал вообще не появляться в покоях Гесты.

Слизняк! Изворотливый слизняк!

Геста остановилась перед столом, заваленным резными коробочками с бисером и бусинами. Валялись недоделанными бусы к новому платью, которое швея обещалась принести со дня на день. Они ловили скупой свет лучины и загорались собственным внутренним огнём.