Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Кобель клацал зубами, выбирая хват поудобнее. И не было сомнений: сожмёт челюсти сильнее — и треснет кость. А там и до горла добраться недолго. Загомонили кмети, но казалось, они двигаются слишком медленно. Взгляд жёлтых собачьих глаз пронизывал насквозь. Волкодав мотнул головой, и плоть до тошноты отчётливо вспоролась острыми клыками. Хальвдан стиснул зубы сильнее. В первый миг он попытался другой рукой разжать собачью хватку — да куда там! Тиски кузнеца и то слабей. Кончиками пальцев он потянулся к рукояти секиры.

Но тут пёс сдавленно взвизгнул и навалился на него своей немаленькой тушей: самый расторопный из всех, Ленне вонзил в шею пса широкий нож. Перемазанный в своей и собачьей крови, Хальвдан встал на ноги, слегка покачиваясь. По пальцам стекали и падали на пол крупные багровые капли.

Очнувшись, сын Могуты бросился в клеть:

Ленне шагнул к нему, намереваясь остановить, а то и побить хорошенько. Он схватил парня за шиворот и рванул на себя. Тот попытался высвободиться — но не ему тягаться с высоченным верегом.

— Пощади! — Удеса попыталась встать, но зацепилась за понёву и не смогла. Лишь протянула руку к ватажнику. — Воевода, пощади!

— Стой, Ленне! — скомандовал Хальвдан. Верег удивлённо обернулся. — Не трожь его, дурака.

Ленне отпустил парня, и тот упал на колени перед телом Могуты.

Хальвдан мрачно взирал на то, как мальчишка пытается приподнять голову старосты, привести его в чувство. Как Удеса оттаскивает его, больше чтобы удержать от других глупостей, чем утешить.

Парень рыдал совсем по-детски и отталкивал материнские руки. Но в свете всего произошедшего это Хальвдана ничуть не трогало.

— Мы переночуем в гостиной избе. А завтра на закате похороним Могуту, — холодно и громко произнёс он, чтобы его услышали, и взглянул на кметей. — Подсобите им!

Сбросив оцепенение, те засуетились, помогая жене и сыну поднять тело старосты с пола.

Хальвдан вышел на улицу, прикрыв за собой дверь. Он осторожно закатал рукав, зачерпнул ладонью пригоршню снега и приложил к месту укуса.

Рану защипало. Снег таял, омывая и охлаждая её. Стоит поторопиться в Кирият и показать руку Лерху, а пока достаточно было бы перевязать. Хальвдан убрал ладонь и осмотрел предплечье, тихо выругался по-верегски. Следы от клыков были глубокими — ладно хоть до кости не дошли.

Два предательства за последние дни — это уже слишком. Так до города можно живым не добраться. И кто знает, сколько их ещё будет.