Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Уж лучше от кметей отбиваться, чем сидеть в комнате, пропитанной плотным духом извечного женского соперничества. Много раз ей доводилось видеть страшные последствия подобной едва сдерживаемой вражды. Но тут, думается, дело не пойдёт дальше зубоскальства. Не из того теста девицы.

Замаявшись сидеть в тишине, Млада переоделась, сложила вещи на лавку рядом с постелью и, забравшись под тонкое покрывало, молча отвернулась к стене. Спать хотелось невыносимо. А разгоняемый лучинами мрак клети только сильнее давил на голову и веки.

Даже тихая возня соседок за спиной не помешала Младе через мгновение провалиться в сон.

Это сновидение не навещало Младу очень долго. Наверное, лет десять. Воспоминания о нём шевелились в душе, точно обрывки прозрачного поутру тумана, но на поверхность не выбирались. А тут вспыхнули, как политые маслом раскалённые угли. И полыхали…

Полыхали дома вдалеке; над лесом поднимался дым, марая белые облака смрадной копотью. Млада чувствовала запах гари и боялась возвращаться.

Наверное, должна была. Но не могла. Потому что так сказала мать. И Млада знала, что там, в Речной деревне — смерть. Повсюду. Пришедшая с отрядом всадников, диких, черноволосых и черноглазых, в расшитых угловатым узором кожушках и сапогах. С изогнутыми мечами на поясах.

В ушах ещё звенел крик матери, влажной тряпкой в груди душил плач. Но Млада не позволяла себе разреветься. Ни сейчас, ни после. Никогда больше. Она укрылась за кустом бузины у пригорка и слушала отдалённый шум: ор, топот, треск горящих избовых брёвен — звук, с которым умирала деревня.

Умирал её род. Не слышно было плеска Нейры неподалёку, стихли птицы в ветвях. Затаились. Только стая ворон, чуя скорый пир, пронеслась в вышине, запятнав землю россыпью теней.

Млада не могла уйти дальше — ноги не слушались. Она сидела там, где силы покинули её, и вздрагивала от озноба в разгар лета. Одна. Больше в лес никто не побежал. Босых ступней касались прохладные стебли травы — Млада даже не успела обуться.

Влажная от росы земля промочила рубаху. По руке полз муравей. Бузина шелестела над головой.

С тех пор Млада ненавидит запах бузины…

— Млада! Проснись! Ты чего? — кто-то настойчиво тряхнул за плечо.

— Прочь! — она вскочила, зажмурившись. Махнула рукой. — Уходи!

Тихий вскрик — и брякнул упавший на пол светец. Лучина погасла. Снова стало темно. После короткой, перемешанной с гневным бормотанием возни огонёк снова зажёгся.