Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Пришли — забрали, что надо. Вот и до нас добрались. А вы всё ходите, точно слепые котята тычетесь, лагерь вельдов найти не можете, как титьку мамкину!

Староста раздосадовано махнул рукой и отвернулся. Все молчали. Надёжа, видно, едва удерживал рвущиеся с губ слова. Галаш поглядывал на него, по всему опасаясь, как бы не случилось стычки. Невер стоял рядом, похлопывая ладонью по оголовью чекана, но упрёки Садко с виду вовсе его и не трогали.

— Ты, староста, не голоси раньше времени, — спокойно произнесла Млада.

 — Вельдов мы найдём рано или поздно. И чем лучше вы нам поможете, тем скорее это случится. Не сквозь землю же они провалились.

— А пёс их знает! — Садко качнул головой в сторону леса. — Может, и сквозь землю. Нечисто с ними что-то, я вам говорю. Моих-то парней точно лешак по лесу водил — ни единого следа больше не отыскали, едва не заблудились. В своих родных соснах-то!

— Ты лучше бы по делу говорил, а не стращал зазря.

Староста упрямо дёрнул подбородком.

— Мне больше сказать нечего! Я уж столько говорил, чуть язык до костей не стёр, когда людей успокаивал.

Они ведь хотели, чтобы я самолично к Кириллу ехал, требовал прекратить это. Или хотите сами с мужиками, у которых жёны да дочери пропали, посудачить? Они вам объяснят, что к чему, и кулаками от себя добавят! Да хотя бы вон…

Млада шагнула к Садко, сощурившись, но за плечо её схватил Надёжа.

— Замолчите все! Развоевался ты, Садко, погляжу. А дело-то, о котором ты нам тут твердишь, никуда не движется.

Староста несколько мгновений мерил его взглядом и глубоко дышал, но потом опустил плечи, успокаиваясь.

— Сопляки вы ещё, учить меня будете, — тихо и безразлично проговорил он. — Ладно, и то правда, коли будем здесь стоять, дело само не сделается. Идём.

В полном молчании дошли до гостиных изб. Они стоял чуть в стороне от деревни, за редким осиновым перелеском. Вокруг было тихо. К тому времени уже начало темнеть, и над верхушками деревьев выползла красноватая полоска тонкого, почти растворившегося в меркнущем небе месяца.

Женщины и правда успели накрыть в избе стол и развести огонь в печи. Кметей усадили на лавки у стены, староста и двое его старших сыновей сели напротив. Ели в тишине, только изредка поглядывая друг на друга. Братья, оба бородатые и похожие между собой, смотрели на дружинников с особой подозрительностью, будто каждое мгновение ждали, что кто-то посмеет обидеть их отца или род.