Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Исчезнут вместе с тропой, затеряются в лесу, хоть это и казалось полнейшим вздором.

Она шла, держась дороги, стараясь ни на миг не выпускать её из виду. Но надежды на себя было мало. То и дело Млада впадала в безразлично-потерянное состояние, когда переставала видеть кругом хоть что-то. Но потом брала себя в руки. Тогда она увереннее и твёрже впечатывала шаги в подсохшую землю, прислушиваясь к звукам, пытаясь различить даже самые незначительные, чтобы сохранить связь с миром и собой. Назойливым шёпотом в голове крутилась мысль: «Отдохнуть».

Плечо и бедро невыносимо жгло, будто кто-то вкручивал в раны раскалённые кинжалы.

К полудню тропа сделалась шире, перестала петлять между деревьев и покатилась под гору. Идти стало легче. Млада приободрилась. По её подсчётам до Холодного гребня оставалось ещё около пяти суток пути по прямой. Хорошо бы лагерь вельдов встретился раньше — Млада вовсе не была уверена, что способна протянуть так долго. Но какова вероятность того, что именно затерянная в лесу дорога ведёт туда, и встретятся ли они снова на этой «прямой» — лучше было не думать.

Однако почему-то Невер был уверен, что тропа нахожена кочевниками, хоть взялась будто бы из ниоткуда. Оставалось только поверить ему.

Как бы Млада ни подгоняла себя, а привалы делать приходилось. Правда, вставать после них с каждым разом становилось всё сложнее. К вечеру растревоженная нога почти отказывалась шевелиться и будто бы горела огнём. Плечо беспокоило меньше, но забывать о себе не позволяло.

Обращай Млада на это чуть больше внимания, идти бы совсем не смогла. Кровь из ран всё же сочилась, хоть и вяло — это чувствовалось по тому, как намокают повязки. И от того мало-помалу уходили силы.

Темнело скоро, как обычно это бывает осенью, уже переступившей равноденствие. Млада гнала себя дальше, пока в состоянии была видеть тропу в стороне. Но споткнувшись раз и другой о корни, задумалась о поиске места для ночлега. Она уже собралась было уйти дальше в лес, чтобы её костра не было видно с дороги, как померещился между деревьев широкий просвет.

Мелькнул и погас, будто светляк. Млада ускорила шаг, продолжая держаться в тени орешника.

Свечение стало ярче, лес поредел, а потом и вовсе сменился молодой, высотой едва по плечи, сосновой да берёзовой порослью. Более высокие деревца сплошняком были вырублены — и теперь из земли торчали только тонкие, пахнущие смолой пеньки.