Война. Часть 1 (СИ)

— У меня белые, — по-хозяйски поворачиваю доску и толкаю королевскую пешку на два поля вперёд, — играю французскую защиту, только вы мне не мешайте…

Улыбнувшийся гроссмейстер послушно отвечает — е6. В стиле блиц делаем четыре хода, а на пятом — я, то есть американский гроссмейстер Файн, применяю домашнюю заготовку: забираю чёрную пешку «С» своей ферзевой.

«Такие времена: в известном дебюте, уже на пятом ходу можно было свернуть с проторённого пути»…

Ботвинник, не раздумывая, бросается в осложнения: временно жертвует коня, закрывается конём от шаха и вдруг застывает со слоном в руках, понимая, что партия уже проиграна… чернопольный слон, которого он сейчас держит в руках в игру уже не вернётся.

«Вот так, наверное, и смотрел он на доску тогда в Амстердаме в первом туре не понимая, как такое могло произойти в его любимом дебюте, который всегда служил ему верой и правдой и за белых, и за чёрных».

Гроссмейстер, набычившись, в раздумьях нависает над доской, Оля вопросительно смотрит на Гаянэ, та недоумённо пожимает плечами.

«Ну, положим, эта партия была бы проиграна Ботвинником, если бы перед ним сидел хотя бы твёрдый мастер. А так на доске ферзи, по паре ладей, лёгкие фигуры и большая часть пешек».

Через полтора десятка ходов со мной было покончено… Гроссмейстер, сняв очки и вытерев пот со лба откидывается на спинку стула, Гаянэ с тревогой смотрит на мужа.

«Наука вам будет, товарищ Ботвинник… Без этого досадного проигрыша на старте первое место в турнире вам будет, конечно, обеспечено… Хотя кто знает, вся борьба в турнире может пойти по-другому.

А вот дебютный репертуар вам надо расширять, а то так и будете нарываться на домашние заготовки типа этой. Сильным личностям, впрочем, нотации не нужны. Ботвинник умеет учиться на своих ошибках, что он доказал в матчах-реваншах со Смысловым и Талем, поэтому я ему этого не сказал, это я ему подумал».

— Что это было? — заглядывает мне в глаза Оля, когда мы оказались на улице, — зачем тебе такое ярмо на шею?

— Дышать хочу полной грудью… — не отвожу взгляда.

— Это понятно, сама такая, — кивает головой подруга, — ладно хорошо, а почему не выиграл, я же видела как гроссмейстер вдруг взмок, он что в ловушку угодил?

— Да в ловушку, только чтобы воспользоваться ей надо быть сильным шахматистом.

— Хочешь сказать, — скептически щурится Оля, — что его память больше твоей или он считает варианты быстрее?

— Не больше и не быстрее… даже наверняка наоборот. Вот только толку от этого чуть.