Война. Часть 1 (СИ)

Мне будет интересно сразится за доской с представителем нового поколения шахматистов…

«Поэтому, видно, так за каждый доллар призового фонда торговался».

— Господин Ботвинник, вы рады что чемпион мира выбрал вас?

— А чего ты не рядом? — наклоняюсь к Оле, — вдруг спросят чего по-английски?

— Да ну её… — кривится подруга, — вцепилась в него как кошка, аж искры летят.

— Прежде всего я хочу поблагодарить за то, что этот матч стал возможным, — начинает гроссмейстер по-русски, его жена бойко переводит на французский, — нашего вождя товарища Сталина, президента Шахматной федерации товарища Чаганова…

Оля едва успевает спрятаться за колонной от объективов фотокамер, повернувшихся в мою сторону.

Несколько репортёров, перебивая друг друга, возмущённо заговорили по-голландски…

«Похоже надеялись, что претендентом вновь станет их соотечественник Макс Эйве… слышу, что-то говорят о ФИДЕ, русских… как бы до американцев не брались»…

— Прошу внимания, господа, — громким голосом привлекаю внимание публики, — я прибыл в Голландию, в том числе, чтобы провести переговоры с президентом ФИДЕ господином Рюбом о вступлении Шахматной Федерации СССР в Международную шахматную федерацию.

Кроме того, мы хотим вынести на рассмотрение ФИДЕ предложение, по которому претендент на звание чемпиона мира в будущем, по крайней мере, если наш претендент станет чемпионом мира, то я гарантирую это, определялся не в ходе закулисных переговоров, а в ходе зональных турниров и матчей претендентов… на регулярной основе, скажем, один раз в три года.

Небольшой зал взрывается от аплодисментов, громких выкриков и ярких вспышек. Пользуясь всеобщим замешательством, мы с Олей незамеченными выскальзываем в гардеробную, дальше на площадь перед гостиницей и в узкий переулок, ведущий к рек Амстель.

— Заварила ты кашу, — подхватываю подругу под руку, — Хозяин рвёт и мечет, прислал меня со строгими инструкциями, вся группа вместе с тобой переходит в моё подчинение, докладывай.

— А поцеловать? Есть такой пункт в инструкциях? Нет, ну тогда я сама… — прижимается ко мне всем телом Оля, толкая на кирпичную стену какого-то невзрачного здания.

От жаркого поцелуя у меня перехватывает дыхание, с опаской скашиваю вправо и влево.

— Не бойся, мы в «квартале Красных фонарей», никто не осудит, — неожиданно Олю затрясло как в лихорадке, взгляд становится безумным, а шёпот зловещим, — Серёжа, давай разом грохнем эту шайку упырей.