Война. Часть 1 (СИ)

Убитая горем жена шарит по комнатам, находит немного денег и мёртвого слугу, в панике бежит на железнодорожную станцию и там покупает билет до Амстердама, где следы её теряются… Оттуда Васина по другим документам едет в Брюссель, в нашем посольстве её будут ждать.

«Годный план, вот только тело Сиротина нам девать абсолютно некуда»…

— Оля, надо чтобы трупы обнаружились раньше, чем резидент вернётся домой, тогда полиция, осматривая место преступления, найдёт радиостанцию, шифровки… Можно даже шифроблокнот положить рядом с рацией, чтобы наверняка.

— А если королева Нидерландов прикажет замять скандал, — подруга тяжело опускается на стул рядом со мной, — не захочет ссориться с Великобританией?

— Это возможно, тогда давай устроим представление со стрельбой для немецких шпиков. Неужели не полюбопытствуют что произошло в доме? Не верю. Ну а чтобы совсем подстраховаться, сделаем несколько снимков шпионской аппаратуры, трупов и если власти телиться не будут, то пошлём всё это в газеты Швейцарии или Франции…

— Не знаю, — трясёт головой Оля, — рискованно это, что если немцы успеют расшифровать все сообщения до покушения?

— Исключено.

Сама посуди: шифрует и расшифровывает сообщения резидент лично, шифроблокнот спрятан у него в кабинете. После каждого такого действия листок с ключами он сжигает, так? Поэтому сейчас в шифроблокноте ключей для радиограммы, что послана Ильзе нет. Перетряхивать город гестаповцы начнут после взрыва, проверят заявление хозяев, которым не вернули ключ от квартиры, найдут газету с выдавленным текстом шифровки, заподозрят Эльзера, узнают у пограничников до какого места в Голландии он взял билет, сопоставят с сообщением своих агентов из Арнема…

— Это так, но что если рацию на чердаке найдут раньше?

— Всё, конечно, может быть, Оля, но такой вариант очень маловероятен.

Хозяева станут волноваться в полдень, когда не получат ключ от жильца, а гестапо — после взрыва.

— Хорошо, спасибо тебе… — грустно улыбается Оля, — хоть ты голову не потерял…

«Казнит себя за то, что её подчинённые так лопухнулись».

— Хочешь, я Надежде скажу? — кладу ей руку на плечо.

— Нет, не надо, — подруга бросает взгляд на напольные часы у стены и пружинисто поднимается с места, — я сама, надо спешить, через два часа рассвет.

9 ноября 1938 года 17:50.

Новый четырёхмоторный «Фокке-Вульф 200 — Кондор», личный самолёт фюрера, пришедший на смену старому «Юнкерсу-52» и позаимствовавший у последнего бортовой номер — «2600», вздрогнув, начал плавное снижение.