Война. Часть 1 (СИ)

Затем он спустился с крыши и утопил в реке подрывную машинку…

— В каких словах был отдан приказ на взрыв, товарищ Берзин? — побледневший Сталин медленно поднимается со стула.

— … «произвести подрыв не позднее 18:00 по местному времени».

— Текст радиограммы с вами? Хорошо, дайте сюда, — вождь прищурившись дважды перечитывает текст, — так почему же ваш агент произвёл взрыв в 18:40? Молчите. Вы понимаете, что если что-то случилось с членами правительства Германии, то это — «казус белли»?

— Понимаю, товарищ Сталин, — опускает голову Берзин, — готов понести наказание.

— Отправляйтесь под домашний арест, мы подумаем, как с вами поступить, — Сталин подходит к Берии и буравит его взглядом, — что вам известно о положении в Мюнхене на этот час?

— На данный момент достоверных данных получить не удалось, товарищ Сталин. Час назад английское радио передало сообщение о гибели всего руководства Германии, кроме Геринга.

— Иностранное радио слушать, товарищ Берия, много ума не надо, — сокрушённо машет рукой вождь, — можете быть свободны…

— Коба, надо дождаться официальных сообщений, — молчавший до сих пор Киров тянется к коробке папирос Сталина и берёт одну, — может быть это всего лишь слухи.

— Из нашего представительства в Берлине передают, — Молотов следует примеру товарища и чиркает спичкой, — что все выходы из города перекрыты полицией, усилена охрана посольств, по радио с утра непрерывно передают классическую музыку, утренние газеты ничего о взрыве не сообщают.

— Пусть заходит, — вождь опускает телефонную трубку на рычаг.

— Доброе утро, Генрих, — несмотря на сильные искажения, вносимые аппаратом засекреченной связи, Гиммлер сразу узнал в трубке голос Геринга, — каково состояние фюрера?

— Без изменения. Он без сознания после трепанации черепа, гематома в головном мозге была успешно удалена, теперь остаётся рассчитывать на его могучий организм.

— Похоже, Генрих, ситуация складывается так, что фюрер ещё долгое не сможет работать в полную силу, поэтому предлагаю обсудить временное распределение его обязанностей, что скажешь?

— Не возражаю, Герман, думаю прежде всего мы должны вернуть войска с улиц в казармы.

— Скажем так, — в трубке послышались странные булькающие звуки, — военное руководство уполномочило меня вести с тобой переговоры, других переговорщиков не будет.