Война. Часть 1 (СИ)

— Может быть это игра, которую ведёт Гиммлер? — досадливо дёргает головой Крупп, — если ситуация обернется в его пользу, скажет, что Гитлер умер, против — что выздоравливает. Фюрер по сути сейчас у него в заложниках.

— Нет, — Флик устало опускается в кресло, — я Карла Вольфа знаю очень хорошо, он зять моего друга Отто фон Рёмхельда, мне бы он врать не стал.

— Я бы не был так уверен, — ворчливо возражает тот, — по крайней мере два часа назад сам Гиммлер в разговоре с рейхсмаршалом утверждал обратное.

— Так вот, — Флик поворачивается к хозяину кабинета, — Вольф рассказал, что сегодня ночью неизвестные лица подожгли здание министерства авиации, а Геринг, переодевшись в женское платье, позорно бежал пока его подчинённые самоотверженно боролись с огнём. Есть сведения, что на пожаре погиб генерал Мильх.

— Вы всерьёз верите в неизвестных разбойников в центре Берлина? — презрительно усмехается фон Крупп, — отличный же вас источник…

— Что это за шум? — советник Бош тяжело поднимается на ноги.

— «Хейнкель-111», — кричит фон Крупп.

Чуть сзади, справа и слева от ведущего появляются плоскости ещё двух бомбардировщиков, через минуту хищный клин удаляется достаточно, чтобы полностью попасть в поле зрения встревоженных мужчин. Его остриё нацелено на спичечный коробок Бранденбургских ворот.

— Он что город собрался бомбить? Это сумасшествие… — шепчет Флик.

— Полагаю, что штаб Гиммлера, — жёстко прерывает его фон Крупп, широко раскрытыми глазами глядя на величественное зрелище, — «на войне, как на войне».

Бош срывается с места, спешит к стене, увешанной охотничьими ружьями и возвращается с большим биноклем в руках.

— Ну, что там видно? — оборачиваются к нему гости.

В этот момент от самолётов вниз потянулись светящиеся нити, видимые невооружённым взглядом, а через полминуты едва различимый треск.

— Уходят, гражданской войны нам ещё не хватает… — вздыхает хозяин, тяжёлым шагом возвращается к столу и поднимает трубку, — Пауль, распорядитесь чтобы подготовили мой автомобиль, я еду в Цоссен, в ОКХ, к Гудериану.

— Пожалуй, я тоже, — забывает о сигаре фон Крупп.

— И я, — после небольшой паузы заключает Флик.

13 ноября 1938 года, воскресенье, 20:00.