Война. Часть 1 (СИ)

Пулемётчик, расстреляв ленту, делает паузу и начинает обрабатывать окрестности нашего приземления, но мы уже в сотне шагов оттуда. Удовлетворённый видом размочаленного хвоста самолёта, японский пулемётчик прекращает огонь, останавиваемся и мы. Паша стаскивает с головы, тыльной стороно кисти проводит по лбу, размазывая кровь.

— Погоди, дай посмотрю, — вешаю на шею сумку с рацией, споласкиваю руки в коричневой от взбаламученной нами грязи воде и отвожу наверх слипшиеся от крови волосы лётчика. — просто ссадина, ещё что-то болит?

— Бок… ударился об ручку управления.

«Надеюсь ребро, а не разрыв селезёнки, в любом случае долго стоять он не сможет».

Стаскиваю шлем с головы и тут же надеваю его обратно: комары, мошки и слепни с высоким мерзким жужжанием бросаются в атаку.

— Как думаешь, Паша, где мы? Я пока мы падали по сторонам не успел посмотреть…

— Озеро Хасан…. западный берег… — шепчет лётчик, чувствуется, что каждое слово доставляет ему боль.

«Как же нас сюда занесло? Хотя от Краскино до сюда по прямой всего лишь пятнадцать километров».

Вытягиваю шею, силясь за зелёной стеной разглядеть сопку.

— Не туда, Лёш, смотришь… у тебя за спиной…. а до другого берега Хасана отсюда километра два.

Сегодня утром японцы крупными силами вновь захватили сопки Безымянная и Заозёрная, откуда пять дней назад были выбиты нашими. В направлении границы который день по раскисшим дорогам идут войска, по моим сведениям настуаление планируется начать через два дня.

«Сумеем ли продержаться эти два дня? Будь я один, то утопив бы секретную рацию, тяжелючую генеральскую шинель и сапоги, в темноте белым лебедем переплыл бы эту мелководную лужу, говорят, что максимальная глубина здесь восемь метров. У берега совсем не глубоко, мне по… в общем, Паше по пояс будет. Но в сложившейся обстановке другого выхода, похоже, нет: придётся остановиться тут, принимать грязевые ванны, сдавать кровь летающим и плавающим кровососущим и загорать стоя, застегнувшись на все пуговицы и с гирей на шее»…

Рычагов начинает потихоньку заваливаться назад.

— Доложите обстановку, товарищ Мошляк.

Немолодой лейтенант-пограничник в забрызганной бурой грязью гимнастёрке и галифе, но на удивление чистых сапогах, попытался вскочить на ноги, но я его удержал. Через ча после нашей вынужденной посадки два рослых бойца, посланных Мошляком, отыскали нас с Рычаговым в камышёвых джунглях.