Война. Часть 1 (СИ)

Новый подъём, винтокрылая машина делает разворот на девяносто градусов и неспешно движется по направлению к первому деревяному ящику из четырёх, расставленных в углах воображаемого квадрата со стороной в сотню метров.

— Этого ещё не хватало, — с опаской гляжу на полосатую кишку ветроуказателя, наполовину приподнявшуюся от порыва ветра.

Черёмухин уверенно работает ручкой управления дифференциальным шагом винта, парирует помеху, вертолёт висит над ящиком неподвижно, дожидаясь пока погаснут колебания ведра.

Ведро касается ящика, новый поворот на девяносто градусов, подъём и полёт в другой угол квадрата. Гости широко открытыми глазами, не мигая смотрят на необычное представление, я то и дело на свои новые ручные часы. По возвращение в исходную точку техники сливают воду обратно, с гордостью демонстрируя первоначальный уровень воды: ни одна капля не пролита, а пилот плавно опускает машину точно в те самые выемки, что оставил на земле вертолёт при взлёте.

— Не скрою, Алексей Михайлович, — Петров крепко жмёт руку подошедшему лётчику, — я поражён. Такая точность управления при ветре в десять узлов, удивительно!

— Это что у вас, моторы М-2 стоят? — подходит к аппарату Голованов, — антикварная вещь, десятилетней давности?

— Так точно М-2, чем богаты, — разводит руками Черёмухин, — стараемся экономно расходовать их ресурс: высоко и быстро не летаем…

— Хотите МГ-31 форсированный инженера Коссова? Его Тушинский завод здесь по соседству выпускает и легче будет, и по размерам меньше, и на пятьдесят лошадей мощнее.

Я это к чему, — Голованов в свою очередь пожимает руку пилота, — одноместный аппарат для нас с товарищем адмиралом бесполезен, лётчик будет постоянно занят управлением. Нам нужна по крайней мере двухместная, а лучше трёхместная машина с лётчиком-наблюдателем для целей разведки и корректировки огня, заодно и учебная, если продублировать управление…

— Да и скоростью узлов в пятьдесят-шестьдесят, ещё высота подъёма в пару километров тоже бы не помешала, — подтверждает адмирал.

— А почему бы нам не пройти в помещение, товарищи, — вступаю в разговор я, — обсудим всё подробно.