Война. Часть 1 (СИ)

— А как тебе линия с Хлыновым? — перебивает Оля, — студент-химик, кто бы мог подумать, что он из органов… а как он мастерски обрабатывает Зою Монроз… Впрочем, это было не трудно, она безумно в него влюблена…

— Пропустил? — смеётся подруга, видя моё недоумение, — эх ты, скорочей.

— Ты же сказала, чтобы я проконсультировал Толстого по техническим вопросам…

— Тебе образ студента, оказавшегося сотрудником госбезопасности и крупным учёным, ничего не напоминает? — ядовито улыбается Оля, — нет, а как они с Зоей ликвидируют Гарина, как уничтожают гиперболоид, похищают его чертежи, взрывают шахту на «золотом острове», оставляют с носом иностранных агентов?

— Немного странным показалось, что они с Зоей на родину через Париж полетели, где шёл матч за первенство мира по шахматам между Алехиным и Левенфишем…

— Он же нас с тобой в романе вывел!

«А ведь точно, в Париже, очень кстати революция нарисовалась….

и в Германии, и в Чехословакии… Роллинга взорвали, значит и в Америке она не за горами… Хорошо хоть не Гитлера, но всё равно жирный троллинг… и вишенка на тортике — Хлынову с Зоей в Кремле ордена Ленина вручает Киров… На фоне Мировой революции, картин мирной, роскошной жизни, царства труда, науки и грандиозного искусства».

— А вот в конце граф напортачил, — довольно хлопаю в ладоши, — Мировая революция не в тренде…

— Напортачил, исправим… — подруга картинно водружает на нос очки консервы с дымчатыми стёклами.

— Это у тебя откуда? Дай глянуть…

— В Женеве купила — неофановые стёкла, — гордо протягивает мне очки, — спортивные, противобликовые, с улучшенной цветопередачей…

— Любопытно, — поворачиваю голову к хрустально люстре, жёлтый свет от лампы накаливания становится белым, а остальные цвета в комнате более насыщенными и контрастными, — они что, вообще не пропускают жёлтую часть спектра? Для лётчиков самое то, солнце меньше слепить будет.

Конфискую данной мне властью, футляр дай, пусть спектрометристы поколдуют над ними, надо определить состав покрытия. Стучат?

— Точно, — Оля срывается с места, во входную дверь снова негромко постучали.

— Проходите, — в гостиную входят невысокий мужчина лет сорока с бутылкой шампанского и подруга с букетом красных роз.

— Николай Николаевич Шпанов.

«Зима на дворе, где достал? Не иначе, как в Ботаническом саду по знакомству».

— Я, Николай Николаевич, совершенно с вами не согласен. Польша никогда не будет союзником Германии.