Война. Часть 1 (СИ)

— А Госкино кто руководит, Шумяцкий?

— Нет, Дукельский. Шумяцкого сняли за развал работы. А почему…

— Мне тут мысль в голову пришла… вокруг тебя же на Мосфильме много разных мужиков вьётся, сценаристы, рецензенты… «один-два крупных, три-четыре мелких»… они тебе, конечно, совершенно безразличны, ну не красней, так не использовать ли их «совместный труд для моей пользы»? Хочу провести пиар-компанию по продвижению образа молодой девушки-комсомолки — радистки в советском кино, типа: «девушки — на трактор»! Ну чтоб в каждом новом фильме если не главная героиня, то её подружка — радистка.

— Пожалуй, — одобрительно кивает смущённая подруга, — не только медсестра, но и радистка, снайпер, зенитчица…

— Э-э-э, какой снайпер, какая зенитчица? — проглатываю биточек целиком, — овладеть радиоделом настоящим образом, а снайперами и зенитчиками пусть мужики становятся…

— Это ещё почему? — возмущается Оля.

— Потому что я заказчик этой кампании, а реклама должна бить в одну точку со всех направлений.

«Женщинам, конечно, не место на фронте, но что делать если мужчины не справляются… радистки хотя бы подальше от передовой, хотя… могут послать и за линию фронта».

— А почему это только девушек? — продолжает скандалить подруга.

«Критические дни, понимаешь»…

15 декабря 1938 года, 9:00.

— Итак, товарищи, хорошие новости, — окидываю взглядом руководство Опытного завода и отдела Вычислительной техники, — в Рязани на заводе пишущих машин завершается строительство нового корпуса под наши эФВМ, с нового года начнётся установка оборудования, а со второго квартала организация их серийного производства.

— Давно пора, — трясёт пышной шевелюрой начальник отдела Гутенмахер, — заела текучка, нет времени подумать.

— Даже не думайте расслабляться, Лев Израилевич, — взвивается Шокин, — всем отделом в новом году будете жить в Рязани пока не наладите там производство. Согласно плану завод должен до конца года изготовить, отладить и установить у заказчиков десять эФВМ.

— Десять?! Это нереально.

— Подумайте как лучше организовать учёбу, товарищ Гутенмахер, — понижаю я голос,-…

«Тихий голос и жёсткий тон часто убеждают лучше, чем крик».