Война. Часть 1 (СИ)

Через четверть «реанимационных» мероприятий обнаружилось, что в строю осталось десять человек, четверо бойцов, включая Бобарыко, погибли, остальные — легко и тяжело ранены. За это время справа и слева от нас в отдалении раздалось ещё несколько подобных по мощности взрывов.

«Предположим, что скорость звука в скальных породах в десять раз выше, чем в воздухе, тогда выходит, что остальные „царь-бомбы“ взорвались примерно в километре от нас на севере и юге, то есть в районе „бутылочных горлышек“, где граница проходит буквально в сотне метров от берега озера».

— Товарищ Чаганов, — уставший лейтенант приваливается к отвесной земляной стенке, рядом с ним присаживается на корточки старшина. — пошептаться надо.

«Пошептаться… как же, кричит как иерихонская труба».

Мошляк левой здоровой рукой лезет в сапог и достаёт аккуратно сложенную карту, старшина помогает ему её развернуть. Сажусь сам рядом и с удовольствием вытягиваю ноги.

— Значица так, — указательный палец лейтенанта с чёрным ногтем заскользил бумаге. — мы сейчас находимся здесь.

Основной задачей вверенного мне головного отряда первого батальона 118 стрелкового полка было скрытно пройти узкий участок границы, разведать обстановку и выслать проводников для обеспечения прохода усиленной роты нашего полка. Задумка была такая, чтоб в случае обострения обстановки усилить гарнизон на отбитой нами сопке Заозёрная. Но японские милитаристы опередили нас: под покровом ночи вновь захватили сопку и отрезали наш отряд от основных сил полка…

— Товарищ майор, как же так? — Неподалёку от нас трое бойцов окружили Рычагова.

 — Почему ваши продолжают бить по своим? Вам же послали радио… Что теперь их родным мы скажем? Все обернулись на четыре трупа, лежащих в стороне.

— Молчать! — В лесу загремел голос Мошляка. — Видите, ранетый он. Вам троим, я смотрю, больше всего повезло… Берите оружие и давайте наверх, шагов на двадцать разойдётесь… охранение организуйте. Японцы тоже могут скоро в себя прийти…

Бойцы без пререканий сразу подхватили винтовки и, цепляясь за корни деревьев, стали карабкаться наверх по крутому склону.

Из уголка глаза лётчика скользнула вниз по щеке коричневая слеза.

— … Короче, — грустно выдохнул лейтенант. — на текущий момент во вверенном мне подразделении половина бойцов неходячие, бросить их и прорываться к своим мы не можем…

— Так и оставаться нам здеся нельзя, — покусывает ус старшина. — сами же говорите, очухаются японцы и снова полезут.

— Это я так просто сказал… — морщится от боли Мошляк.