Война. Часть 1 (СИ)

И всё это при свете дня…

— Не может быть… без посторонней помощи? — … почему без помощи, с помощью, — в голосе Берии неожиданно послышались завистливые нотки, — спрыгнув на землю, Мальцева попросила водителя начальника городского Управления НКВД Гвишиани подвезти её в санаторий «Океанский», что находится в 20 километрах от Владивостока, тот охотно согласился…

В кабинете послышали негромкие смешки.

— … к тому времени пришла в себя стенографистка и сообщила, что Мальцева называла Горбача заговорщиком и намеревалась отправиться в «Океанский» спасать Чаганова.

Капитан госбезопасности Гвишиани дал приказ срочно выставить охрану на въезде в санаторий, у палаты Чаганова и на всякий случай у «домика маршала». Запретил без его разрешения впускать кого бы то ни было внутрь. Но Мальцевой на его автомобиле уже удалось проникнуть внутрь санатория…

— Почему Горбач и Гвишиани не поставили вас в известность о происходящем? — подал голос, молчавший до сих пор Жданов.

— Они пытались связаться с Цикановским, но он был недоступен, ехал на поезде из Хабаровска во Владивосток.

— А что дальше-то было? С водителем? — интересуется Каганович, оглядываясь по сторонам.

— Мальцева «нейтрализовала» Горбача и освободила Чаганова, — зло усмехнулся Пятницкий, — а Блюхер со страху застрелился… или его застрелили чтоб не болтал. НКВД оказалось не на высоте.

— Да, здесь вы правы, товарищ Пятницкий, — сжимает кулаки Берия, — ответственность за провал операции лежит полностью на мне.

Прошу Политбюро рассмотреть вопрос о моём снятии с работы.

На лицах собравшихся отражается весь спектр чувств: от злорадства до сожаления и от интереса до скуки.

— Спасибо, товарищ Берия, — Сталин подходит к наркому и жмёт ему руку, — ступайте и продолжайте работать, мы сообщим вам о нашем решении.

— Ну рассказывай, Лаврентий, — вождь открывает стеклянную дверцу посудного шкафа и достаёт хрустальный графин с рубиновой жидкостью, — какая муха тебя укусила сегодня на политбюро? Попробуй, какое вино из Гори мне на прошлой неделе прислали…

Невысокий резной столик в кабинете Кремлёвской квартиры уставлен вазами с южными фруктами, лёгкая штора слегка колышется под летним ветерком из открытой форточки.

— Товарищ Сталин, — нарком не замечает налитого бокала, — вы же сами обещали при моём назначении отпустить, если не будет получаться… отвык я от чекистской работы.