Война. Часть 1 (СИ)

— … затем в голове стали появляться обрывки, а иногда довольно полные описания технологических процессов, приборов… всё больше по электронной технике…

— А у меня по физкультуре, медицине и химии, — даёт мне передышку подруга, — было многое непонятно, поэтому пошла в медицинский институт, многое изучала самостоятельно…

— … я пытался ставить эксперименты, проверять данные… многое оказалось верным. Стал делиться этими знаниями с другими инженерами, выдавая их за сведения, полученные оперативным путём за кордоном.

Поначалу считал, что причиной моей «гениальности» было ранение головы, но затем узнал о болезни Любы Щербаковой, встретился с Аней. Она сама меня нашла, не знала к кому обратиться за помощью пока не прочла обо мне заметку в газете, рассказала о себе, о схожих «симптомах». Я-то хотя бы заканчивал институт, а она вообще едва читать умела до этого, поэтому меня так поразили её успехи… взял её к себе, помог с документами.

— Вы же не были знакомы до «Арса», так? — испытывающе смотрит на нас вождь.

— Так, товарищ Сталин, я в кинотеатре рядом с их компанией сидела… а познакомились мы позже, когда я вышла из тюрьмы…

«Даже бровью не повёл, ожидаемо, Киров ему всё рассказал, да и не только он, всех наверно допросили»…

— … там у меня как будто глаза открылись на мою жалкую жизнь, решила поменять всё…

— Как вам удалось вылечить Щербакову? — неожиданно перебивает её вождь.

«Сколько же томов насчитывает наше с Олей дело»?

— В который раз, в первый или во второй? — беру инициативу на себя.

— В обоих, — мячик снова на моём поле.

— В первый раз, в Ленинграде в больнице всё вышло само собой. Думаю, там сыграло роль моё появление ведь Люба меня тогда любила. Это помогло ей прийти в себя, болезнь отступила, но полностью не прошла, а во второй — товарищ Мальцева испытала на ней свою силу гипнотизёра, где вместо хрустального шара использовался проектор и картины Малевича.

Мы отошли на следующий рубеж обороны, от идеи рассказывать о нашей жизни в будущем отказались сразу: если такая информация даже случайно попадёт к соратникам вождя, то нам не жить… Решили ограничиться пока наукой и техникой и без всяких объяснений.

Сталин встаёт с плетёного кресла и начинает в задумчивости ходить по веранде, мы с Олей замираем в ожидании.

— Хм, — наконец прерывает молчание вождь после длинной паузы, — несмотря на своё духовное образование, я, всё-таки, убеждённый материалист и к мистике для объяснения ситуации прибегать не стану.